[Соль]

Лирея, 4840

Соль, Либертас

Эпизод является игрой в в прошлом и закрыт для вступления любых других персонажей. Если в данном эпизоде будут боевые элементы, я предпочту игру без системы боя.

[Либертас]

Лаок о-на Релтаи умирала мучительно, вереща в мутной воде, истекая кровью, вырывая из себя горящие ядовитым пламенем внутренности. Её разум метался в клетке плоти, словно загнанный зверь, и пытался выгрызть себе путь наружу, высвободиться из тяжких оков.
Жить.
Я хочу жить.
Я должна жить.
Я ДОЛЖНА ВЫЖИТЬ.
И он услышал её зов, зов героини брестской революции. Он выловил её тело, тяжелое, мокрое, покрытое слизью и грязью Ветар-Алского моря; он пожрал её, исполнив последнюю волю умирающей героини.
Лаок о-на Релтаи умерла на исходе алькоро-проционского конфликта как полукровка-революционер из зарождающегося Бреста, и возродилась божеством.
Tá an banlaoch marbh — fada beo Dia.

***

Спустя почти четыре тысячи лет уже никто и не помнил, что там было при Бресте на далёком Абберате, а если кто и рассказывал, что Лаок была той самой Лаок, то никто рассказчику не верил — ну какая этнархская полукровка может жить так долго. Лаок о-на Релтаи, или, как её ещё прозвали, Цзяорен обычно находилась где-то в талурской резиденции Ордо Револютионис, проводя дни свои в отдыхе от трудов праведных. Она была затворницей и появлялась лишь когда Ордо намеревался провести особо важную операцию на Лирее — по крайней мере, такова была легенда для лирейского отряда. На деле же Либертас по очевидным причинам не мог проводить всё своё время в её облике и появлялся лишь тогда, когда дело требовало его личного внимания.
Например, как сейчас.
Орден одной из его старших сестёр, Фортуны, захотел устроить небольшую операцию по уничтожению работорговческого городишки где-то на юге империи Айна. На самом деле, Либертас и Фортуна давно обсуждали возможность совместных операций, потому что их обоих глубоко не устраивала работорговля. Но Неон был гораздо крупнее Ордо Револютионис и нуждался в более крепких связях с сильными мира сего, чем революционеры, и сотрудничать в открытую было не с руки. Поэтому до этого дня революционеры если и помогали фортунитам своей боевой силой, то неофициально, скрытно, притворяясь фортунитами и беспрестанно меняя паспорта и личности.
А сегодня как раз был большой день: Фортуна наконец решила посотрудничать с революционерами официально. Ну, как посотрудничать — она купила услуги революционеров, как обычных наёмников. Это было куда удобнее, да и лучше купить сразу весь отряд, все пятьдесят человек, чем прятать среди фортунитов одного-двух. Конечно, это могло кому-то не понравиться, но это меньше не понравилось бы, чем скрытное сотрудничество. Да и кто запретит кому-либо покупать наёмников, ещё и для благих целей — а цель уничтожения работорговческого гнезда была более, чем благой?
Для этого можно было бы и достать лицо Русалки из забвения и отправиться на дело самостоятельно. Тем более, со стороны фортунитов операцией командовала юная магистресса, буквально недавно получившая такой статус, и Либертасу было банально любопытно, какие у фортунитов магистры и сравнить со своими. Свои-то, ясное дело, были сплошь особенными во всех смыслах, а вот что там у фортунитов?
Непосредственно на операцию отправился не весь отряд, а человек пятнадцать; оставшиеся остались во временной базе неподалёку от точки операции, чтобы при необходимости пойти выручать своих. Хотя разведка сообщила, что городишко не был слишком сильно защищён и хватило бы и десятка оперативников, но что-то у Либертаса была интуиция не на месте. Почему-то ему подспудно казалось, что что-то пойдёт не так.
Знал бы он, насколько всё пойдёт не так.
Он слегка прихорошился, хотя это побитое жизнью лицо со шрамами и полуслепыми будто бы глазами уже ничем нельзя было прихорошить, и пошел представляться незнакомой магистрессе. Хорошо было бы заранее узнать, кто она и что из себя представляет.