Аркхейм

Цитата: Соната от 26-02-2026, 10:06:46От дракошка хитропопый х))
/затискала и загладила/
Будем считать, что оплатила
/вернула монетку/

план-капкан сработал хехехехе
*урчит на ручках*

@Тиарра Эверли Большое спасибо за помощь, мне очень приятно что вы нашли ссылку ♥ Я разместил ее под анкетой~

Цитата: Соната от 25-02-2026, 17:25:43Максимум оладушком поделюсь, и то... от сердца отрываю >3>

За оладушек я тебе заплачу, надо же честно делиться~
 дези монетку.
если захочешь можешь этой монеткой мне заплатить, чтобы потом погладить (хеехехех)

Цитата: Аранарх от 25-02-2026, 16:05:20Не ты один любишь деньги, не ты один 🪙🪙🪙

Благословляю и тебя на златую удачу, брат любитель деняг

Цитата: Соната от 25-02-2026, 12:48:57Я ему тут мурмур и пат пат от доброты душевной, а он с меня ещё и денёк!...

а ну а как жиш, свою чешую златую даю потрогать, жалко что ли за это монетку золотую ~
  люблю деняги~

Цитата: Соната от 25-02-2026, 12:03:47@Варгрим
Идисюдапоглажу:3

хорошо но это оплачивается~~~~ 

Идущие
14.06.4922 Все, что на столе уже куплено (Эрик)

Завершенные
23.05.4852 Не время для учебы (Эрик)

Незавершенные
13.06.4922 Аукцион? Нет, самообслуживание (Эрик) - не учитывается
06.06.4946 Золото уплочено — где результат? (Таска) - учитывается

Добавьте, пожалуйста, эти два эпизода в архив:
Завершенные эпизоды
Незавершенные эпизоды

СООБЩЕНИЕ ОТ АДМИНИСТРАЦИИ

Готово

Цитата: Соната от 19-02-2026, 18:45:04@Варгрим
А я тебя вижу ^^/манит на эклерчик/

о, что это у вас в ручках? ням-ням?

Ко второму сообщению темы. Сайт (Пуньк) теперь тоже работает нормально :з 
Я посмотрела "Ковчег". Это спектакль 6+. Вообще качество детского спектакля измерятся тем как смотрят его дети и дети смотрели его внимательно, а в конце спектакля по дороге шли и показывали бабочек руками. Прелесть. Даже меня, взрослого человека, история в какой-то момент увлекла. Хороший спектакль. 

Тишина, натянутая, как струна, держала пространство в хрупком равновесии, будто библиотека затаила дыхание, не желая ни разрушить, ни отпустить этот миг. Варгрим не шевелился, наблюдая за тем, как вор дышит — коротко, неровно, будто опасаясь вдохнуть лишний раз. Как раз за разом прерывается вязкая, настороженная пауза, где каждый шорох становился громче, чем следовало. Любой лишний вдох, любое чиханье нарастало в драконе тем глухим напряжением, которое появляется, когда в покой, созданный тобой, врываются чужие голоса.
— А сам ты что делаешь в такой час? — прозвучало из тьмы с вызовом — Хорошим деткам пора бы спать.
Варгрим не ответил. Его выдох был длинным, тяжелым и ровным, наполненным раздражением. Пальцы, покоившиеся на книге, слегка сжались и в воздухе поменялось давление. Золотой взгляд скользил по силуэту, который бродил среди полок, касаясь их как слепой, ощупывающий границы комнаты, что ему не принадлежала. Каждое движение этого чужака отзывалось внутри дракона неприятным звоном, словно кто-то провел ногтями по стеклу, оставив на поверхности едва различимую трещину.
В этом воре словно не было страха — только глупое, самоуверенное упрямство, свойственное тем, кто путает наглость с храбростью и не знает, как выглядит настоящая сила, потому что никогда не стоял перед ней лицом к лицу. Варгрим следил за ним, как наблюдает хищник за существом, не осознающим, что уже вошел в его радиус поражения. Дракон не торопился, не видел смысла в крике или угрозах, потому что вся его сдержанность была глубже любого слова: раздражение, замкнутое в кольцо самоконтроля, копилось и тянулось, превращаясь во внутренний водоворот, ждущий момента, чтобы разрушить чужой корабль. Все внутри него медленно напрягалось и с каждым мгновением становилось яснее — если этот вор не остановится сам, то ему придется действовать.
Молчание между ними тянулось слишком долго, расползаясь вязкими слоями по воздуху, и этот воздух, густой от маны, становился почти ощутимым на коже. Где-то в глубине зала казалось, будто сама библиотека начала дышать в такт раздражению дракона: полки тихо скрипели, книги едва заметно шевелились от тока силы, пыль поднималась с камня, создавая иллюзию движения.
Варгрим не любил, когда в его покой вторгались — не любил, когда нарушали хрупкое равновесие тишины, не любил, когда с ним говорили без малейшего почтения. Но больше всего он ненавидел...
— Давай так. Ты не видел меня, а я не видел тебя. Идёт?
... ненавидел когда с ним пытались торговаться. Эта фраза с чужих уст прозвучала дерзко. В этом тоне была та самая капля наглости, что окончательно перерезала тонкую нить терпения, что еле держалась внутри дракона. Варгрим тихо усмехнулся. И в этом выдохе было больше холода, чем смеха. Его пальцы едва заметно дрогнули, и пространство ответило мгновенно: воздух прорезал звон, тяжелый и низкий, похожий на отголосок удара. На каменном полу под ногами вора вспыхнуло золотое сияние, кольцом охватывающее пространство вокруг. Линии магии, тонкие и четкие, мгновенно вырезали на полу золотистый узор, сомкнувшийся кольцом вокруг вора. Лишь при попытке двинуться вперед и коснуться границы пространство отзывалось мгновенно — под ладонью вспыхивало мягкое, но ослепительное золотое свечение, как свет, прорывающийся сквозь толщу воды. Оно дрожало, отталкивало, не причиняя боли. Воздух внутри купола становился плотнее, и казалось, будто пространство сжимается, закрываясь плотнее, как стеклянная банка, в которой теперь был запертый чужак.
— Я не люблю, когда мне предлагают сделки в подобном тоне, — произнес Варгрим спокойно, подходя ближе. Его шаги звучали мягко, но в тишине библиотеки звучали безукоризненно угрожающе.
В темноте он казался тенью, сотканной из золота и ночи. Глаза горели расплавленным светом, а волосы, чуть шевелившиеся в слабом сквозняке, отражали лунное сияние, превращаясь в струи холодного металла. Его лицо, еле освещенное слабым светом купола, оставалось неподвижным, будто высеченным из камня. Даже дыхание казалось лишним в этом мире, где все вокруг застыло в ожидании. Рука медленно поднялась с ленивым движением существа, которому не нужно прилагать усилий, чтобы мир подчинялся. Где-то сбоку, в глубине стеллажей, раздался тихий скрип, похожий на предсмертный вздох. И в тот же миг зал рассек взрыв. Взрыв золотого света разорвал темноту, наполнил пространство ослепительной яркостью, от которой пыль поднялась вихрем и закружилась, словно в беззвучном шторме. Шкаф с фолиантами, веками державший на себе тяжесть знаний, вспыхнул, будто жерло вулкана, изрыгнув из себя пламя и огонь. Книги сорвались с полок, их страницы взлетели, разметались по воздуху, дрожа, словно крылья мертвых птиц. Листы, озаренные золотистым сиянием, падали медленно, беззвучно, словно пепел вулкана.
Когда ослепительный свет разорвал тьму, Варгрим стоял среди огня, и в этот миг в нем не осталось ничего человеческого. Высокий, спокойный, с лицом, не знающим ни жалости, ни гнева, он выглядел как сама кара, обретшая форму. Свет от пламени ложился на черты его лица, придавая им почти божественную отрешенность, а взгляд золотых глаз оставался холодным и равнодушным — взглядом существа, для которого смерть, боль или страх не имели значения. Он смотрел на вора так, как смотрят на насекомое, случайно попавшее в чужой мир.
За дверями послышались крики. Стража уже неслась по коридору — тяжелые сапоги били по камню, эхо шагов множилось под высокими потолками. Варгрим не спешил.
Он неспешно обернулся на шум, как на незначительное отвлечение, и пошел навстречу бегущим сюда людям, двигаясь размеренно и неторопливо. Его походка не выражала ни спешки, ни желания оправдаться — лишь спокойствие существа, уверенного в своей власти. Когда двери распахнулись, стражники, увидев знакомое лицо выпускника, даже не подумали задерживать его. Они знали Варгрима: знали, что он частый ночной гость библиотеки, знали, что ему позволено больше, чем остальным. Поэтому просто прошли мимо, устремляясь к ослепительному сиянию, что все еще мерцало в глубине зала, где в золотистом свете был пойманный вор.
Варгрим уходил не оглядываясь. Он чувствовал, как за спиной гаснет огонь, медленно оседает пепел, и запах сгоревшей бумаги тянется следом.
Все это скоро останется позади — библиотека, ее покой, ее пыль и тишина. Все, что он терял этой ночью, он терял окончательно.

Я в шоках, конечно, с цен на широкоформатную печать сейчас в Москве. 3500 за лист!!! Это грабеж! Я в шоках. Бумага дороже золота, ребята. 

Ночь в академии текла густой, вязкой тишиной. За окнами едва слышались редкие удары ветра о ставни и гулко раздававшиеся вдалеке шаги дежурных, расхаживающих по пустым коридорам. Чем глубже человек погружался в нутро старых стен, тем глуше становились эти звуки, пока не исчезали вовсе. Библиотека, скрытая в самом сердце академии была оплотом спокойствия. Здесь не было ни шороха, ни дыхания — только неподвижный покой. Ряды полок вздымались к потолку, давя на пространство тяжестью переполненных томов. В воздухе витал сухой запах пыли и пергамента и лишь одинокое пламя свечей почти неслышно колыхалось над столом, словно оно боялось разорвать эту тишину. В этих высоких стенах имелись небольшие окна, но преподаватели еще в давние годы сделали их особенно плотными, со ставнями и толстыми переплетами, чтобы ни шум снаружи, ни сквозняк не мешали студентам сосредоточиться. Они открывались реже других и почти не издавали звука, ведь именно эта тишина делала малейший скрип вдвойне заметным.
В дальнем углу библиотеки, куда почти не доходили студенты, среди нагромождения древних фолиантов, сидел Варгрим — еще не носивший фамилии Голденблад, которое обретет лишь в будущем. Ему было восемьдесят лет и это был возраст, что для смертного означал бы старость, а для дракона был лишь частью юности. Молодой и еще отравленный собственной холодностью, он склонялся над книгой, словно над единственным собеседником. И ему не нужны были другие связи: он не видел смысла тратить слова и взгляды на тех, кто не мог дать ему того, что дарили страницы — знание и покой.
Для наставников он был обузой — слишком гордый, чтобы слушаться, и слишком ленивый, чтобы спорить всерьез. Для ровесников — чужаком, золотым зверем, не желавшим ни делиться знанием, ни разделять простые радости. Потому все охотнее закрывали глаза на его повадки: комендантский час перестал касаться его, дерзкие вылазки и мелкие выходки встречались не окриком, а молчаливым равнодушием. И теперь эта странная дозволенность напоминала прощание, как тихое облегчение, что этой обузы с ними больше не будет. Еще немного и стены академии освободятся от несносного дракона, а он сам от их притворного покровительства.
Он сидел, склонившись над страницами тяжелого фолианта, и казался частью неподвижной картины. Золотые волосы падали вперед, частично прикрывая лицо, пальцы лениво перебирали углы страниц, а в глубине глаз отражалось пламя свечи. Все было спокойно — почти идеально.
Но даже эта совершенная тишина не могла длиться бесконечно. Где-то в стороне, за длинным рядом полок, прозвучал не громкий скрежет, чуждый священному миру спокойствия. Звук, который в звенящей тишине кричал о вторжении в святилище. Золотой взгляд едва заметно дрогнул от строки вверх, и холодная досада скользнула по лицу, будто тень. За ставнями снаружи возились торопливо, но настойчиво, с тем звуком, который выдает воришку. Он мог бы подняться, оборвать попытку, но лишь остался в тишине, позволяя незваному гостю самому выбрать: почувствовать на себе тяжесть золотого взгляда и отступить или решиться переступить границу.
Ставни поддались, и внутрь хлынул поток ночного воздуха — резкий, обжигающе холодный, словно дыхание зимы. Он пронесся по залу, шевельнул страницы на столах, сорвал с них пыль годов и ударил в огонек свечи. Пламя дрогнуло, вытянулось тонкой нитью и в следующее мгновение оборвалось, задохнувшись струйкой дыма. Тьма сомкнулась сразу, плотная, вязкая, давящая. Она легла на библиотеку, поглотив даже тишину. В этом безмолвии каждый звук становился резким. Черный силуэт скользнул внутрь, мягко спрыгнув с подоконника, и на миг замер — неловкий и чужой в этом пространстве.
Тишина натянулась. Она была, как жила под кожей: пульсирующая, готовая лопнуть. Воздух сгустился, стал липким, вязким, как смола. И тогда в этой тьме вспыхнули глаза Варгрима — узкие зрачки на золотых радужках, горящие холодным, ровным светом. Они прорезали темноту, как ножи, и встали на силуэте чужака, беспощадно и неподвижно.
— Ух... матерь божья... — донёсся шепот вора.
Но зал не отозвался. Ни один звук не пришел на помощь. Полки молчали, книги молчали, стены давили камнем, и сама библиотека будто затаила дыхание. Все вокруг застыло, словно боялось спугнуть то, что зрело в этой тишине.
Варгрим поднялся. Медленно, тягуче, с той неторопливой уверенностью, которая страшнее любого крика. Каждое его движение было намеренным, тяжелым, будто сам воздух сопротивлялся. Пальцы сомкнулись на краях фолианта, и короткая пауза растянулась до вечности.
Раздался хлопок. Резкий, злой. Книга захлопнулась с такой силой, что звук ударил по рядам, рванулся в своды и вернулся обратно гулким раскатом. Библиотека словно откликнулась стоном. Тишина дрогнула. В воздухе пошла рябь, невидимая, но осязаемая: мана Варгрима растеклась по камню, утяжелила пространство, как натянутая до предела струна, готовая сорваться и разрезать все вокруг.
— Съебись, — глухо произнес Варгрим.
Для него этот миг был не просто вторжением чужака. Это было кощунство: этот вор прервал то немногое, что связывало с этими стенами. Его покой, его тишину, его книги. Все то, что скоро и так придется оставить. Вскоре он уйдет отсюда, и уже никогда не вернется в этот зал — не сможет сидеть ночами за страницами, прятаться от мира в шелесте бумаги и запахе старого пергамента. И вместо того, чтобы позволить ему до конца прожить эти последние часы в покое, кто-то посмел ворваться, выдернув его из редкой, бесценной тишины.

Румпель — планета, где время упрямо отказывается течь по прямой. Здесь века спутаны в один тугой узел: прошлое и настоящее тянут за разные концы, не позволяя друг другу исчезнуть. Под ногами звучат шаги по старым каменным мостовым, по обе стороны которых вырастают средневековые здания в утончённых стилях, увенчанные уже новомодными неоновыми вывесками, горящими как вызов самой истории. В небе, точно вторая кожа планеты, парят здания, стилизованные под древние чертоги, и в этом обмане легко потерять счет реальностям. Старый костяк мира пронизан новым дыханием: воздух дрожит от скрытых энергий, на улицах то скрежещут паровые механизмы, то мягко гудят электрические, над крышами вальяжно скользят крылатые повозки, а на вершинах башен мерцают стеклянные сферы, словно осколки звезд, случайно уроненные небесами. Здесь чтят старые обычаи, и все же пальцы одинаково уверенно ложатся и на эфес меча, и на рукоять машины, будто мир давно привык к своей раздвоенной природе и не видит в этом противоречия.
И именно на этом сплетении эпох, в сердце одного из городов, этой ночью отрывались двери для тех, кто искал запретного. Здание, днем кажущееся скромной ратушей с каменными стенами, к ночи преображалось: окна наливались густым янтарным светом, точно за ними горели тлеющие угли. Внутрь текла пестрая толпа — коллекционеры и алхимики, купцы и проходимцы, воры и те, кто привык расплачиваться не только золотом, но и чужой кровью. Их шепот и смех, звон шагов и запахи сливались в единое предвкушение.
Аукцион разворачивался в лучших традициях старой школы: круглый зал, ряды кресел, спускающихся вниз к сцене и сладковатый запах нагретого воска, тянущийся к высоким сводам. На сцене, залитой мягким светом ламп, возвышался аукционист в черных возвышенных одеяниях. Его голос был тяжелым, вязким, каждое слово гулом падало в притихший от нетерпения зал. Товары сменяли друг друга: сундуки с гербами забытых домов, шкатулки, источающие тайный аромат, редкие артефакты, вынесенные на показ, — и толпа оживала с каждой новой вещью.
Руки поднимали таблички, голоса называли цену. Шаг был велик, словно этот торг шел не о вещах, а о судьбах, и ставки росли как волны в шторм, подхватывая жадный азарт зала.
В стороне сидел Варгрим. Его силуэт растворялся в толпе, но ленивую, уверенную осанку и взгляд цвета расплавленного золота невозможно было спутать с человеческим. Он не торопился, его пальцы играли с монетой, то пряча ее в ладони, то щелчком отправляя в короткий танец света. Иногда он вступал в игру — поднимал табличку, предлагал свою цену, будто забавлялся вместе с остальными, — и столь же внезапно обрывал участие, словно ему наскучило. Смотрелось это так, будто богатства у него нет. Правда была иной: он мог позволить себе все, что находилось в этом зале. Но Варгрим ждал. Он искал не цену, а вкус. Не случайную вещь, а лучший трофей ночи — тот, ради которого стоило щелкнуть монетой и запустить настоящую охоту.
И наконец, на сцене появилась вещь, которая заставила его взгляд ожить: древняя книга, переплетенная темной кожей, с трещинами на корешке и мягким внутренним свечением, будто страницы дышали светом звезд. Толпа загудела, и первые ставки пошли стремительно, каждая новая поднималась выше, чем предыдущая, точно крылья в полете. Варгрим поднял табличку. Голос аукциониста отзвенел его ставкой. Игра началась. Он чувствовал азарт — тот, что редко касался его холодной крови. Вокруг уже начиналась борьба за книгу, ставки росли, лица напрягались, пальцы сжимали таблички. 
Но Варгрим уже знал: эта книга сегодня будет его.

Цитата: Вакула Джура от 03-10-2025, 01:00:27*Что-то мысленно прикинул, посчитал на пальцах*
Хмм... Думаю, ты плюс/минус ещё в первой десятке человек, что сказал мне эту фразу.
Но теперь мы квиты.

 квиты, квиты)))

Цитата: Вакула Джура от 03-10-2025, 00:37:12Thank you kind sir (c)
*Странно улыбаясь, спрятал "копеечку" в инвентарь*

Повар, а какова твоя профессия?

Цитата: Вакула Джура от 02-10-2025, 23:56:48Слыш, филантроп, одолжи полтинник?

Держи, копеечка всем нужна *дает*

@Элизабет Иденмарк не знаю, реально)) он как классический программист не очень хорошо отвечает хд

Цитата: Моль от 02-10-2025, 23:50:39Надеюсь, палец ты к своим губам прикладываешь.

не факт

Цитата: Моль от 02-10-2025, 23:50:39Употребление в пищу?

не, без соли и перца не вкусно

апдейт по рецепту выше. очень вкусно получилось

Цитата: Моль от 02-10-2025, 23:43:59Я не человек.
Нет, я только тебя с Луми шипперю, но только потому, что его это бесит.

человек выше это метафорическое употребление

Цитата: Моль от 02-10-2025, 23:44:42Признание в чем?

не нужно тссссс *палец у губ* я все понимаю, да, понимаю *драматично кивает головой*

Цитата: Варгрим от 02-10-2025, 23:38:00по логике выше, что геи братья, то весь мир полон геев и лесбиянок

Цитата: Моль от 02-10-2025, 23:38:36@Варгрим, там немного смысл в другом был, - смеется тихо. - Но пусть так.

это было признание без признания, но я все понимаю))) 

Цитата: Моль от 02-10-2025, 23:41:03Я тебе все зубы вырву, - ласково.

@Варгрим,
Кто сказал, что я гей? И кто такой Эрик?

ты сказал выше хдд
А Эрик это мой партнер :з По акции недавно пришел

Цитата: Моль от 02-10-2025, 23:38:36@Варгрим, там немного смысл в другом был, - смеется тихо. - Но пусть так.

Я бы позаигрывал, раз ты резко стал геем, но Эрик мне голову открутит, лучше не буду))

Цитата: Моль от 02-10-2025, 23:36:35@Йохан, все люди братья, все женщины - сестры. Да.

по логике выше, что геи братья, то весь мир полон геев и лесбиянок 

Цитата: Моль от 02-10-2025, 23:34:14@Йохан @Варгрим,
Вы не братья?

Почему ты так думаешь?

@Элизабет Иденмарк Даааа, он говорит что "если сделать там ссылку, то весь сайт развалится". Я сомневаюсь и сегодня еще раз попросила все же сделать. Поскольку кто заходит часто говорят про эту кнопку. 

Цитата: Моль от 02-10-2025, 23:26:02@Варгрим
Какая-то особая уличная магия? — Не понимает многозначительных взглядов, смотрит не моргая.

Магия волшебных пальчиков *заигрывает бровями*

Цитата: Калеб Хейл от 02-10-2025, 23:24:12Эт что за рецепт такой О_О? Работаю в ночной).

Рецепт "все что вижу положу".
Слой картошечки, слой сметаны с чесноком, слой тыковки, слой сметаны с чесноком, слой картошечки, слой сметаны с чесноком. Сверху я положила куриные бедрышки, чтобы оно все вместе запеклось. И оно в мясном соке, соусом, чесночком запекается. 

Цитата: Моль от 02-10-2025, 23:22:59@Варгрим, почему?

Ну если ты подходишь к волшебнику гею... *многозначительно смотрит* даже не волшебники могут стать геями~

Цитата: Моль от 02-10-2025, 23:21:37@Варгрим, а все волшебники геи?

Если связались со мной, то да
 

@Калеб Хейл, все хорошо! Делаю курочку с картошечкой и тыковкой)) А ты как? 

Цитата: Инкара от 02-10-2025, 20:48:47что волшебник эт не гей

А я волшебник гей 

@Элизабет Иденмарк Хахха, да, там работает страница с афишами, а главная страница не доделана программистом))

Привет! Не знаю делается так или нет, но я просто расскажу.
У меня мама возрождает театр в москве и на днях будет премьера спектакля (6+, семейный). Поскольку возрождать что-то мертвое заново это очень сложная история, билеты не очень продаются, но я хочу похвастаться вам и, может, кто-то захочет сходить?) Может пригласить друзей?) Я тоже буду 4 числа, можем встретиться и поболтать!
Билеты пока в стадии бронирования, оплата будет прямо за день до мероприятия)

— Съел? — Варгрим хмыкнул, обнажив клыки в широкой клыкастой усмешке. — Нет. Хотя, признаюсь, иногда полезно переварить конкурента. Только вот — этот был слишком уж пресный, ни соли, ни перца.
Ему понравилось, что орк принял монету так, будто это был дар свыше. Наивная радость, с которой тот рассматривал блеск монеты, забавляла Варгрима. Дракон всегда тонко чувствовал некоторую связь с золотом, а потому особенно ценил тех, кто искренне реагировал на него, не пряча восторг за маской. Хвост лениво качнулся, выдавая довольство, но, чтобы не показать его слишком явно, Варгрим прокомментировал насмешкой:
— Радость у тебя такая, будто я сундук с золотом на голову уронил. Если бы все переговоры решались монетой в лапу, я бы давно империей владел.
Он кивнул в ответ на представление орка, слегка прищурившись, словно забавлялся тем, как тот сам позабыл цель своего визита. Варгрим не торопился, неторопливо щурил золотые глаза и наблюдал с ленивым вниманием, как зеленый гигант, потеряв нить мыслей, внезапно выдал вопрос про полировку чешуи. Дракон повел головой, будто его резко закадрили. "Полировку чешуи или чего-то еще ты имеешь в виду, орк?" — мелькнула мысль. Все прошлое восхищение слишком уж прозрачно намекало на то, что сейчас происходит, и самомнение Варгрима подсказывало: его кадрят. В голове золотого дракона не было даже мысли, что тут могла быть лишь чистая почти детская искренность.
— А ты всегда так изящно ухаживаешь за мужчинами с блестящей кожей? — он усмехнулся, сверкнув клыками. — Нет, зеленые члены меня не соблазняют. Разве что в качестве экспоната для музея «Самые странные ошибки природы».
Варгрим довольно уркнул, низко, почти по-кошачьи, оценивая этот неуклюжий подкат. Его настроение было слишком хорошим, чтобы оборвать игру: золотая лапа вновь щелкнула, и монета перекатилась между когтей, отправившись в ладонь орка с той же ленивой щедростью.
А затем он с усмешкой на устах позволил свету соскользнуть с чешуи: золотое сияние пошло рябью и в одно мгновение дракон снова стал человеком. Высокая фигура с золотыми волосами, стекающими на плечи, облокотилась о край платформы. В пальцах он вертел еще одну монету, словно проверяя ее вес.
— Так... — протянул он с нарочитой задумчивостью, глядя снизу вверх на орка с тем спокойствием, в котором угадывался вес власти — Зачем вы прибыли, Таска Бладскал, главарь Громо-Вааагха? — голос его прозвучал мягко, но в нём сквозил дразнящий оттенок.
Он прекрасно знал, что их корабль неисправен, и все же задал этот вопрос так, будто не догадывался о причине визита. Для него это не было обманом, скорее проверкой — попыткой услышать, какие намерения сам орк озвучит. Варгрим не видел повода торопиться или давить: репутация требовала, чтобы в случае воинственного исхода он сделал ремонт бесплатно, даже собственными когтями, если потребуется, но, быть может, ситуация обернется выгоднее. А если Таска, в самом деле, решил играть в заигрывание — почему бы не позволить ему рассыпать золото в ответ? Он не строил ожиданий и какой бы итог ни оказался, Варгрим не собирался разочаровываться. Но почву он умел прощупывать — и делал это медленно, неторопливо, как дракон, который знает, что игра все равно идет в его ритме.

Не могу найти инфу.
А обмен кристаллов между игроками на основании "покупки" чего-то может существовать? Например, если я свяжу шапку, отправлю кому-то по почте и он мне переведет кристаллы — это легально? Ну и что угодно, оформление там тем, фотошоп какой-то и так далее.

Тяжелые шаги прокатились по трапу, и Варгрим поднял голову, уловив этот низкий гул, будто сама станция отозвалась на приближение. В микрофон чей-то ровный голос сообщил, что "капитан идет вниз", и толпа вокруг дракона заметно напряглась, не отрывая глаз от освещенного проема. Варгрим чуть склонил голову, лениво щуря золотые глаза: он уже понимал, что поспешил со своим эффектным появлением, но не видел в этом какой-то ошибки. Из освещенного трапа, словно из сверкающей пасти, вышел орк. Тяжелая поступь гулко отозвалась в металле настила, будто эта походка несла на себе вес всего грубого мира, из которого рождаются представители этой расы. Вместе с шагом донесся резкий, привычный для его породы запах: смесь железа, густого соленого пота, дороги, труда и грубой силы, которому не нужны были украшения.
Встречный взгляд оказался резким, грубым, но до смешного искренним, и именно эта искренность заставила Варгрима задержать глаза на нем дольше, чем на прочих. Орк замер, уставившись на переливающуюся золотом чешую, и с его пасти сорвался крик подлинного удивления, почти восторга, так что на миг он заглушил все прочие голоса в доке.
Варгрим не узнал в нем ни старых врагов, ни союзников: лицо орка не вызывало никаких воспоминаний, не таило за собой ни долгов, ни незакрытых счетов. Но дракон, проведший часть своей жизни среди орочьего клана, слишком хорошо знал, что за внешней грубостью всегда скрывалось что-то большее, чем простая прямолинейность. И потому именно эта неуклюжая, до смешного простая искренность задела его куда сильнее, чем хищная бравада или пустая угроза: не вызвала раздражения, как могло бы быть, а, напротив, пробудила интерес, редкий и оттого особенно ценный.
Он остался недвижим, позволив орку обойти себя кругом, словно давая тому иллюзию свободы, хотя на самом деле все происходящее оставалось под его молчаливым контролем. В голосе орка, прорезавшем шум дока, слышалось неподдельное восхищение — прямое, простое, можно сказать какое-то детское — сладкое драконьему уху. Грубые пальцы протянулись вперед и коснулись золотой лапы, скользнув по гладкой чешуе, и Варгрим не отдернул лапы, не прервал прикосновения, а позволил этому простому действию жить, оставив чужое восхищение нетронутым.
Такое восхищение оказалось для него слаще всякой выверенной лести и искусной лжи: оно растянулось внутри тихим, тягучим удовлетворением, словно в сокровищницу добавили новый, по-настоящему редкий камень. Но показать это значило бы признать, а признание — роскошь, которую он не собирался дарить. Потому золотые глаза лишь чуть сузились, а улыбка, медленно расползающаяся по морде, с обнаженными клыками больше походила на жест ленивой иронии, чем на знак одобрения. Хвост вильнул с тем же притворным безразличием, хотя вся поза дракона — неторопливая, уверенная, до странного спокойная — выдавала удовольствие, которое он пытался замаскировать.
— Ну что ж, приятно наконец услышать комплимент, который не прячут за бумажками и печатями, — саркастически протянул он, прищурив глаза.
Золотая лапа вспыхнула в движении: когти блеснули, и между ними появилась монета. Одним плавным жестом Варгрим положил ее прямо на раскрытую ладонь орка, ту самую, что только что тянулась к чешуе.
— Плата за приятные слова, — лениво пояснил он, и хвост снова качнулся в довольстве.
Он выпрямился, расправив крылья так, что свет пошел рябью по белым панелям дока. Голос его прозвучал спокойно и тяжело, с прищуром, как будто он взвешивал каждое слово на вес золота:
— Я — Варгрим Голденблад. Новый начальник космического дока «Аргениум» — ему пришлось повторить свои же слова, но он не разражался, голос звучал спокойно, чуть растянуто, но в этой ленивой тяжести чувствовался вес власти, — Прошлой конторы больше нет.
Он щурился, словно взвешивая каждое слово с некой забавой и интересом рассматривая стоящего перед собой орка.

Я когда пишу посты за Варгрима понимаю, что он порой из-за своей самовлюбленности на краюшке от кринжа ходит.

Сидящий за пультом диспетчер развалился в кресле так, будто это была его единственная рабочая задача на сегодня. Сигарета медленно тлела в пальцах, и он лениво выпускал клубы дыма, складывая их в кривые колечки, которые расползались под потолком и исчезали в гулкой пустоте дока. Рабочий день тянулся вязко, никакой движухи не ожидалось: вышестоящее начальство сменилось, встречи клиентов по расписанию не значились, а общее распоряжение прямых руководителей звучало почти издевательски — «хочешь, вообще не приходи». И все же он явился хотя бы на всякий случай.
Панель ожила мигающим светом, и диспетчер нехотя потянулся за кнопкой приема. В ухе сразу разорвался чей-то истеричный ор — такой мощный, что старые динамики взвыли и заскрипели, будто вот-вот развалятся на куски. Мужчина скривился, чуть отодвинул наушники, чтобы не потерять слух, и машинально протянул руку к клавише, передающей команду открытия шлюза дальше по цепочке. Встречать гостей было не его заботой, но он уже знал, что персонал, оставшийся после чистки штатов, теперь получит свою порцию хаоса прямо в лицо. Диспетчер медленно поднял взгляд и увидел как на корабле, планирующем швартоваться, появляется флаг пиратской флотилии и вспоминал, что буквально недавно они уже были здесь. Шлюз уже открывался.
— Секторный шлюз 7-12 открыт и ожидает вашего прибытия, — неуверенно произнес мужчина, пытаясь понять планируют ли они захватить док или же просто пришли снова за починкой.
Напряженный и взволнованный он побежал по коридору, ведущему к кабинету нового начальника.

---

Раздался стук. Диспетчер, пахнущий дешевым табаком, влетел в кабинет почти бегом, слова сбивались, а пальцы нервно теребили край папки. Варгрим не спешил его останавливать, наоборот — с ленивым равнодушием дал ему выплеснуть все в одну кучу, наблюдая, как человеческий паренек запинается о собственный язык. Лишь когда тот умолк на полуслове, Варгрим оторвался от бумаг, щелкнул монетой в пальцах и лениво произнес:
— Так... значит, орет кто-то в эфире, стучится в шлюз и угрожает взорвать полдока? — его золотые глаза прищурились, — И раньше в таких случаях шлюзы держали закрытыми. А ты после смены начальства... решил открыть?
Парень побледнел, уже готовый к выговору, но Варгрим вдруг усмехнулся, низко и почти одобрительно.
— Умница. Пусть и по глупости, но правильно. Что толку делать вид, будто нас нет дома, если гости все равно ломятся в двери?
Он поднялся, движения его были неторопливыми, будто времени впереди — вечность. Но диспетчер, сам того не понимая, почувствовал холодок: в этой ленивости было что-то от хищника, что может сорваться в прыжок в любую секунду. Кабинет находился далеко от шумного сектора. Шаги по пустым коридорам звучали слишком спокойно для того, кто спешит. Но у Варгрима была своя логика: иногда стоит не ускоряться, а появиться так, чтобы тебя не просто заметили, а запомнили. Когда они вышли на край платформы, диспетчер инстинктивно шагнул назад. Варгрим же, чуть склонив голову, почти игриво улыбнулся — и распахнул руки, будто приветствуя весь этот док.
— А, я же забыл всех предупредить, — пробормотал он себе под нос, и, не сказав больше ни слова, шагнул в пустоту.
Крик диспетчера сорвался в пустоту и отразился эхом где-то под сводами дока, пока Варгрим, раскинув руки, падал вниз, окутываясь светом. В воздухе его фигура словно расплывалась, золотое свечение обвило тело, и в этом сиянии кожа треснула мягкими всполохами — под ней проявлялись пластины чешуи, каждая из которых отражала свет, как кованая пластина. Руки разорвались на перепончатые крылья, отбрасывающие отблески на частично покрашенные белоснежные панели станции. С каждым ударом сердца Варгрим становился все массивнее, вытягивался, нарастал, пока человек исчез без остатка, уступив место огромной золотой рептилии, сверкающей так ярко, что на нее невозможно было смотреть прямо. Док словно вздрогнул от первого хлопка его крыльев. Воздух заколебался, вихрем сметая пыль, обрывки бумаги и мусора с платформ. Металл прогудел, словно отвечая, и это низкое гудение разошлось по конструкциям, усиливая каждое движение.
Варгрим, прерывая крики вдалеке сорвался драконьим ревом, протяжным, с вибрацией, что прошлась по пространству. От этого звука дрожали лампы в креплениях, звякали незакрепленные инструменты. Когда рев оборвался, тишина упала мгновенно и так густо, что любое слово могло показаться слишком громким.
Тело рептилии напротив опустилось на платформу почти бесшумно — вопреки размеру и весу, как если бы вся эта туша в десятки тонн была не тяжелее клубка тумана. Золотые глаза лениво скользнули по толпе. Это был взгляд хищника, которому нет нужды торопиться: каждая секунда принадлежала ему, и он мог позволить себе тратить ее так же неторопливо, как крутит монету пальцами.
И тогда, с легкой задержкой, уже человеческий голос прокатился из пасти чудовища — спокойный, чуть растянутый, с усталым оттенком насмешки, будто он говорил о чем-то совершенно обыденном:
— Я новый начальник этого дока. Варгрим Голденблад.
Кто-то из техников выругался шёпотом:
— Ебануться, так наш начальник дракон?
— Он нас не сожрет?.. — донеслось сбоку.
Варгрим усмехнулся, блеснув клыками, и опустил голову ближе к пиратам, чтобы голос зазвучал интимнее, будто доверительная беседа.
— Этот док теперь принадлежит компании «Альберон». Прошлая контора сгнила и развалилась. Но в знак исключения... если у вас есть проблемы — я не против их обсудить.
Золотой взгляд чуть прищурился, а тон стал мягче, становясь более озорным:
— Только не орите в микрофоны. Я вас и так прекрасно слышу.

@Энтропий спасибо, что сказал! Я загрузил на форум картинки ♥

Забронировано до 7 октября (за игроком с ником Край)

Эрик Крайн [можно другое имя], желательно золотой дракон (обсуждаемо), род занятий любой

---

ХАРАКТЕРИСТИКА ПЕРСОНАЖА

---

Персонажу должно быть около 200 лет. Пол мужской.

Внешность:

• Человеческая форма может быть как мягкой внешности, так и более сильной и мужественной. Но общая черта — ухоженность и выразительность черт лица, можно даже чуть насмешливый взгляд.
• Волосы лучше длинные или средней длины, может средне-короткие такие... но точно не лысый или под ежика.
• Без бороды (сильно желательно)
• В облике дракона тоже любой внешний вид, но желательно золотой дракон, тогда их связь будет сильнее.
• Этот образ может быть другим, не таким как я вижу.
  
  

Черты характера:
Мне кажется это должен быть кто-то заботливый. Более мягкий, с юмором, тот кто может разряжать напряжённые ситуации. Неуязвимый к сарказму Варгрима: можно даже ответками перекидываться, если всяких обид не будет у них (как вариант ваш персонаж может пропускать мимо ушей тк Варгрим у нас цундере и ваш персонаж может просто это знать). Как вариант это может быть наоборот очень резкий агрессивный персонаж, которого уже Варгрим стопорит. Но в любом случае нужен кто-то верный. В идеале кто-то кто так или иначе сбалансирует в отношениях с Варгримом.

Биография:

• Знает о роде Голденблад и об их падении. Может даже искренне сочувствовать этой истории.
• Вариант: он может происходить из клана Старфалл, но быть тем самым "инакомыслящим", отвергнувшим традиции завоевателей. Тогда их союз станет ещё интереснее: для Варгрима это вызов доверия, а для партнёра — попытка доказать, что он не часть жестокого прошлого.
• Другой вариант: он мог когда-то пересекаться с теми, кто видел Голденбладов, и хранит память об этом, уважая Варгрима за его наследие.
• Жизнь до встречи могла быть любой, когда они встретились также решать игроку, можно отыгрывать с самого начала.
  
  

Магия:

• Лучше ближний бой, наверно (в напарники Варгриму, который сражается на дальней дистанции).
  
• Можно придумать все, что хочется.
  

---

ВЗАИМООТНОШЕНИЯ

---

Планируются романтические отношения с персонажем: Варгрим Голденблад (анкета). Кто возьмет позицию кота не принципиально, Варгрим может и так и сяк. Ищется активный игрок! Скажу любой очереди "прощай", все первые по очередности посты только вам.

P.S. Игроки, если вы видите себя в этой акции пишите в ЛС, акция может претерпеть большие изменения. Даже действующие игроки могут предложить свою роль на эту акцию, если у кого-то возникнет желание. Вопрос обсуждаемый.

[акция на персонажа]

оглавление «

@Двалин Эффект острых монет я хочу потом добавить этому артефакту или другому)) Так что наши мысли совпали *жмет руку* 
Все оружие из золота буду ему делать хд

Я хочу сделать монеты более весомым оружием, чем приколом. И вместо того, чтобы делать пистолет-монетошлеп, предпочитаю использовать волшебные ловкие пальчики. Поэтому отправляю артефакт на одобрение. Сейчас написано таким образом:
>По щелчку пальцев Варгрим вытягивает монеты из пустоты и швыряет их вперёд со скоростью пули.
А также добавлено превращение предмета в пистолет. Концептуально этот артефакт можно считать или метательным оружием или огнестрельным (магическим). Если это не вариант и плохо проходит в системе, то может, можно сделать что-то такое:
>   Когда монета-артефакт в кармане Варгрим по щелчку пальцев Варгрим вытягивает монеты из пустоты и швыряет их вперёд со скоростью пули.

Чисто Варгрим.

@Ашер это очень приятно, хаха, спасибо большое!