Аркхейм

— Да я знаю что-ли какие от моих действий последствия будут? Это же королевская дочь! Я её и так чуть не убил! Вдруг с этой осинки от меня действительно апельсинки получатся? Как её отец отреагирует, думаешь?

  Воитель цеплялся за любую возможность хоть как то отвязаться от водной нечисти. Он не мог так резко променять жажду убийства на вину, а потом сразу на похоть. Если он дал по репе, то потом окучивать её у него желания не будет. Всё должно быть последовательно и по порядку а не... так! Но сирена, очевидно, его позиции понимать не собиралась.

— Просто плыви уже домой! Мало таких как я у берегов ошивается? Поищи кого ни-будь более ласкового!

  Стоило взгляду волка зацепиться за шикарную грудь водной нечисти, как воин тут же стыдливо отвёл взор, пытаясь спрятать его в глазах ведуньи, словно ребёнок. Он и сам не понимал с чего вдруг стал таким мягким и нерешительным. Ему просто хотелось, чтоб вся эта безумная постановка прекратилась и он, наконец, мог услышать свои мысли! И косуля была его единственным якорем реальности, что позволял хоть как то отвлечься...

— Арабы считают, что из костей. — на морду налётчика натянулась нервная улыбка — Так чего не отстирываешь, если знаешь?

  Налётчик, всё поглядывал на сирену, в надежде, что та наконец оставит его в покое. А та, как на зло, всё показывалась, стремясь возбудить в волке влечение к своей рыбьей заднице. И не сказать, что её действия были напрасны, глаза воителя радовались, но вот голова не позволяла похоти взять верх...
  К его счастью, ведунья всё же смогла убедить сирену оставить волка в покое. Воин с облегчением выдохнул, наблюдая за кругами оставленными упрямой водной принцессой... Оставалось только надеяться, что рыбка не захочет в отместку нажаловаться отцу. Хотя, а чем бы она доказала, что воитель её чуть не прикончил? Спасибо ведьме, следов побоев не осталось.

— Злым роком я целован, но по велению судьбы — должен жить.

  Воин плавно поднял взгляд на девушку, когда та положила руку ему на плечо. Невольно, в голове он начал сравнивать её внешность с водной красавицей... Что-то в косуле было, что привлекало его больше, и всё же, он не мог понять что... сиськи то у рыбы больше были.

— Пхех, везуч? Сильно сказано. Я бы не назвал проломленный череп морской принцессы "везением".

    Воин послушно протянул руки, стараясь при том не запачкать платье косули ещё сильнее. Налётчик перевёл взгляд на ладони девушки, что творили заклинание. Ей даже не приходилось произносить слов, а её концентрации во время исцеления хватало на подробный рассказ о местных чудовищах.

— Ну то что русалке можно выдавливать глаза, а сирене не стоит я уже понял. А есть внешние различия хоть какие то? Одного поведения будет мало, для своевременного опознания.


  Спустя какое то время, ведунья окончила свой рассказ. К тому моменту и раны воина исчезли и сам он обсохнуть успел. Уже смывая подсохшую кровь в реке, налётчик начал ощущать нарастающую капель, поднявшую дуэт поскорее отправиться к хижине.

— Да нет у меня никакого тайного знания. Сам не знаю от чего так. Говорят сильный волей может противостоять их песням.

  Быстро вымыв руки, воин направился к своему снаряжению, тут же запрыгивая в штаны, набрасывая накидку и развешивая оружие. Забавно... столько барахла с собой взял, а ничего не пригодилось.

— Я себя к таким не причислял и всё же... Стоит мне пожелать чьей-то смерти и уже ничто меня не остановит. Ни песни, ни мольбы, ни боль. Быть может от ненависти, я не воспринял её песни?

  Подхватывая на плечо коромысло и хватая полную бадью, воин взглянул на косулю... В её взгляде налётчик заметил сонливость и слабость, и всё же её движения не демонстрировали потери сил. В её упрямстве, он узнавал собственное...

— ...

  Воин хотел что-то сказать, но вместо этого лишь кивнул головой, предлагая косуле поскорее вернуться к хижине, чтоб не промокнуть до последней нитки. Из-за авантюры с сиреной они до города точно не успевали, только промокнут за зря. И всё же, спустя пару мгновений...

— Я ведь был переломан куда страшнее, чем мне показалось, верно? Насколько всё было плохо?

  Воин звучал напряженно и при том слегка виновато. С его губ сорвался нервный смешок, прежде чем тот продолжил уже решительнее.

— Я в долгу перед тобой, но не сказал и слова благодарности. Так что... я ценю твою помощь. Я держал на тебя обиду за убитых братьев. Но всё же, ярл не хотел, чтоб я тебе мстил... И я хочу забрать слова о твоей смерти. Прости их мне.

  Слушая ответ косули на его претензии, варяг отступился. Казалось раздражённый воина он хотел что-то сказать, но ему было просто нечего ответить. Даже когда острый ноготок косули врезался в его плоть, северянин молчал. Волк действительно был убеждён, что выбрался из морской пучины невредимым лишь благодаря удаче, а ведунья ему разве что пустяковые раны перевязала. Замешательство, кажется, за сегодня стало самым частым выражением лица для налётчика.
  Ещё больше это чувство усилили слова ведуньи о неком "клейме", что нёс на себе мужчина. Не понимая о чём идёт речь, воин осмотрел своё тело, в попытке найти этот знак. Теперь к замешательству примешалось раздражение... но оно довольно быстро вновь утонуло в удивлении, когда всхлипывающая сирена хищно глянула на налётчика, подмечая его сложение. От её взгляда воин начинал жалеть, что не надел штаны перед тем как запрыгнуть на рыбу. Пусть промокнут и пропитаются кровью, лишь бы эта сумасшедшая на него так не смотрела.
  И когда девушки начали обсуждать его как какую то блядь, налётчик окончательно запутался в происходящем. На его лице не было ни вины, ни раздражения. Северянин просто обалдел от происходящего, да настолько, что после бабских разговорчиков ему захотелось прикрыться. Хотя что-что а тела своего он никогда не стеснялся.
  Налётчик перевёл взгляд на ведунью, в его глазах почти читалась мольба не отдавать его этой подводной извращенке... Но тот услышал лишь её безразличие в этом вопросе. Явно не желая принимать такой ответ, он почти взмолился.

— Ещё как в праве решать! Какие ещё сиренята? Я её чуть не убил, а вы меня уже рассматриваете как шлюху в порту! Что с вами не так?

  Поражённый своим положением налётчик возмущался пуще прежнего. Его сердце ещё билось от желания убить нечисть. А тут ему предлагают оплодотворить водную нечисть, которой он только недавно думал голову снять!

— Вы там под водой все такие? Я тебе только что глаза выдавил и череп проломил, а потом пошёл на берег за топором! И всё о чём ты думаешь, это моё тело? У вас там принято друг дурга сначала убить попытаться, а потом трахаться?

  От бессилия налётчик сел на землю, скрещивая ноги так, чтоб они перекрывали его "достоинство", в попытке хоть что-то скрыть от безумных глаз морской нечести. Он подумал приложить руку к голове, но тут же прервался, поняв что она залита кровищей. Его тело оставалось относительно чистым, но руки омыть он не мог, слишком много ран... На слова косули, воин ответил куда спокойнее. Её голос... успокаивал.

— На роду написано кровью истекать. Это ещё ерунда, видела бы ты что с моим отцом произошло... — налётчик взглянул на свои руки — Иногда создаётся ощущение, что за жизнь крови из меня вылилось чуть ли не больше, чем должно в быть в теле. И откуда только новая берётся?.. — на миг, он направил свой взгляд на ведунью, замечая пятно крови на её платье — Попробуй пятно в реке смыть. Холодная вода хорошо помогает, пока кровь не засохнет.

  Нахмурив брови, налётчик вновь взглянул на сирену, что всё не теряла надежды охомутать воина. Своих водяных не хватает что-ли? Волк даже просто не представлял как в принципе сделать это с рыбьим то хвостом!

— Ты мне все руки исцарапала. Пока раны не зарастут я в воду не полезу. Вымаливай у ведуньи, чтоб врачевала меня по быстрее. У неё же выторговывай мой хер. По свой воле я к тебе не спущусь, но перед ней я в долгу. — тяжко вздохнув и прикрыв галаз на миг, воин вновь грозно посмотрел на рыбу — За молчание — можешь смотреть, как к реке приходить буду. Трогать нельзя... А теперь оставь меня, сумасбродная баба.

  Воин не желал больше говорить с сиреной переводя взгляд на свои раны. Поднеся руку к лицу, волк принялся облизывать порезы от когтей сирены, испивая жидкую кровь и оставляя свою слюну. Для собак их же слюна была лечебной, не позволяла ране гноится и помогала остановить кровь. Вероятно, налётчик тоже унаследовал эту способность.

@Рейнерис, 

   Чувствительный слух волка лишь усилил эффект от мерзкого вопля водной твари, а когти беспрепятственно резали грубую кожу почти до самых плеч, но не могли дотянуться до лица... И всё же, звон в ушах и боль от порезов лишь распаляли ярость северного воина. Зверь нервно осматривался по сторонам, ища сородичей сирены в воде, что могли попытаться утянуть его к речному дну, в попытке защитить рыбку... К несчастью для последней, волк беспрепятственно выбрался на берег, вновь подбираясь к своей жертве и продолжая издеваться.

— О, любовь моя! Я бы отдал любую цену... лишь бы встретить тебя на той стороне! А теперь, водная красавица, прошу, ради меня... умри.

   Агония существа притворявшегося женщиной забавляла её мучителя. Короткие усмешки срывались с губ налётчика, когда тот замечал как блестят акульи зубы и как болезненно оглушённая тварь переживает потерю зрения. Северянин даже не думал останавливаться... пока сквозь звон в ушах не послышался крик ведуньи.

— Выколол русалке глаза и проломил коленом череп. По твоему, я должен был с ней поебаться и утопиться? Чего ты так печёшься за эту морскую блядь?

   В изумлении, налётчик остановился у самой реки, наблюдая за странным беспокойством ведуньи по поводу искалеченной твари. Несколько секунд было даже забавно наблюдать, как ослеплённая безумная сирена билась и брыкалась, а косуля тщетно пыталась её усмирить... Но потом ведунья потребовала участия волка.

— Да, зачем? Она мне и так все руки исцарапала!

   Всё ещё на понимая требования лесной колдуньи, зверь растерянно посмотрел на свою жертву, всё ещё метавшуюся по берегу и ревущую от боли и гнева. Трогать эту когтистую зубастую тварь без стальных наручей у воина не было никакого желания, особенно учитывая что она уже успела натворить с его руками.

— Аргх! Ладно, дай только ухватиться нормально!

   Понимая, что спорить со злой ведьмой у него в любом случае не выйдет, налётчик выждал момент и запрыгнул на тварь сверху, когда та, хватаясь за траву, перевернулась на живот. Схватив чудовище за руки и заломов их ей за спину воин удержал их одной рукой, а второй зверь схватил женщину за волосы и прижал к земле, чтоб та не извернулась и не вонзила в косулю острые зубы... Но больше чем брыкающееся под его голой жопой существо, что уже успокоилось от чар ведуньи, воина волновали слова последней.

— Да ты издеваешься! Ты сказала мне, что тут только нечисть водится! Может та лягушка тоже была дочкой какого ни будь лешего? Твою ж, не уже ли нельзя сразу рассказать о всех подводных камнях?!

   А в голосе налётчика, как раз, был упрёк и недовольство. Ему и так хватало могучих недругов, в виде асов, так тут ещё и с морским царём отношения себе испортил, на почве выколотых глаз его дочери. Чуть ослабив хватку, налётчик всё же не слезал с морской бабы... что выглядело довольно двусмысленно, учитывая что тот всё ещё был в чём мать родила.
   Услышав признание вины со стороны косули, налётчик перестал катить на неё бочку, переводя взгляд на свой "улов"

— Какого хрена морская принцесса вообще, мать его, гуляет в одиночестве и топит мужиков? Отец вообще не забоится, чем его дочь занимается?

   И всё же, возмущение быстро сменилось удивлением, когда всего одним прикосновением ведьма легко исцелила страшные раны, которые воитель только что нанёс сирене. Наблюдая как под действием золотого свечение продавленное внутрь окровавленное лицо сирены вновь принимает прежние черты, а после удара по щеке только что выдавленные глаза не уставились на него, налётчик не мог сдержать изумления... Пока это изумление не сменилось претензией.

— А почему меня ты так не исцелила? Зачем было куда то меня таскать, врачевать, в дом свой приводить, броню мне портить, если можно было просто посветить золотым светом в глазки, дать по роже и исчезнуть? Я думал ты меня сбагрить всю дорогу пытаешься!.. — и тутгневную тираду воина прервала мольба сирены — Ай ладно, сейчас есть проблема по серьёзнее.

   Налётчик отпустил голову окровавленной морской девы, чьи волосы теперь были пропитаны ещё и его собственной ковь. И всё же, он не отпускал её рук, не позволяя сирене пользоваться когтями. Он заглядывал ей в глаза с раздражением, но уже не собирался калечить.

— Дура, ты меня только, что убить пыталась, а теперь в слёзы! Буд то надеешься, что я им поверю. Вот по этому я и ненавижу убивать слабаков, нет в этом никакой радости... Даже смотреть на тебя мерзко, сопля.

   Косуля могла заметить... как  лицо варяга странно изменилось. Злорадная улыбка и огонёк ненависти уже давно сползли с его лица, сменившись раздражением... И теперь раздражение плавно перетекало в отвращение и... вину. Теперь воин, словно видел в не морскую нечисть, а простую бабу, которую так искалечил.

— Нечем вам заняться, гадам морским, как людей топить? Ладно меня ещё, я крови невинных напился не меньше твоего. Только у меня была хоть какая то цель. Кровопролитие для меня было прославлением богов, я убивал ради славы и богатства...
   А в чём тебе смысл топить людей в пучине? Славы в твоей подлости не сыскать, кроме слухов, а богатства суши тебе без надобности.

   Осторожно отпустив руки твари, грозным взглядом воин ясно дал понять, что той лучше не делать глупостей, если не хочет вновь умыться кровью. Налетчик неспешно поднялся с пойманной твари и отшагнул к реке, тут же разворачиваясь к берегу спиной. Его глаза забегали по морской глади, словно в поисках сородичей морского чудовища... И всё же, косуля могла заметить, что тот отводил взгляд словно не в поиске врага, а будто от стыда.

— Как буд то проще тебя прибить, и всё же... она мне не позволит. Слишком милосердная, даже к таким чудовищам как ты или я.

   Налётчик взглянул на свои руки... Как иронично. От множества порезов оставленных когтями сирены они действительно были по плечи в крови. С маской презрения и раздражения налётчик вновь взглянул через плечо на ревущую морскую бабу.

— Я к тебе не притронусь, хватит уже реветь. Если кому ты и обязана предложить что-то в обмен на свою жизнь, то ей — воин указал окровавленной ладонью на косулю — Не будь её рядом — ты была бы уже мертва. Ей и решать твою судьбу и перед ней ты в огромном долгу.

— Поглощение осколков духа, это завуалированный намёк на пожирание трупа? Вот уж не сильно твои саги от моих отличаются.

  Конечно, в её истории чуть больше героизма, чем в сказке про малолетнего пекаря, но разве налётчик сам не знал эпичных историй? Он мог рассказать хоть сотню... еслиб вспомнил. Беззаботно вышагивая вслед за девушкой, северянин вновь ехидно усмехнулся, когда косуля намекнула на возможное благословения лесного духа.

— Конечно я получу благословение великой силы! Я же так похож на избранного богами, разве нет? А на по поводу безумия... Скажу так, терять мне нечего, рассудительностью я никогда не блистал. Так что риск определённо стоит великого могущества!
  И что же я должен сделать, чтоб заслужить частицу великого духа? Съесть ребёнка или утащить овцу? Чем там волки по тем временам занимались? Или быть может у тебя завалялся кусочек вяленой волчатины? Говорят на вкус мерзкая, жёсткая и воняет, но в горло пропихнуть можно.

  Кажется, воин вообще никакие истории ведуньи не воспринимал всерьёз, предпочитая веселиться, вместо того, чтоб извлекать глубокий смысл. Довольно странно, что когда косуля говорила по делу, он действительно прислушивался к её речам и мог ответить что-то вразумительное... ну, иногда.

  Волк, убедившись, что девушка не из нежных, не слишком обращал внимания не её взгляд. Конечно, внимание прекрасной девы щекотало её эго... и всё же, передом к ней не поворачивался, вынуждая, в основном, наблюдать за его спиной.
  На которую, так или иначе, тоже можно было взглянуть с не меньшим интересом, чем на грудь. Там раскинулось куда меньше шрамов, всё же викинг предпочитал встречать врага лицом, но всё ещё было, что рассмотреть. Несколько следов от ударов копьём в бок, старые раны от когтей зверя на лопатке, след от топора под рёбрами, несколько рубцов от наконечников стрел и зеркальный шрам, что повторялся на груди...
  Но конечно, девушка наверняка смотрела не на них, а на нечеловеческую мускулатуру, проступавшую через огрубевшую кожу. Пусть лицо у воина было как у отрока, но телом он был сложен как мужчина. Могучая шея, широкие плечи, рельефная мускулатура... в целом, становилось понятно откуда у волка такой аппетит.

— Если ты будешь лупить мне в спину из лука — могу и не справиться. В твоих стрелковых навыках я совершенно не уверен, а если я ещё двигаться невпопад буду... ты же не слушаешь так?

  Быстро глянув назад через плечо и спугнув наблюдательницу, волк уже заканчивал мыть волосы и собрался приняться к чистке своего хвоста... Но тут же замер, заметив как его отражение сменилось чужим лицом. Налетчик отпрянул, когда дева поднялась из воды. Его взгляд выражал изумление и настороженность, а руки сжались в кулаки...
Но услышав божественный голос, воин остановился, позволяя прекрасной нимфе прикоснуться к своему шрамированному лицу. Грубые ладони разжались, а изумление начало сменяться другими чувствами. Мгновение он не мог подобрать слов, не имея возможности выразить словами ничего кроме удивления... и согласия.

— Я... да. Я помогу тебе...

  Налётчик поднимает руки, но тянет их не к оголённому телу, а к лицу девушки. В то же время, от касаний нимфы лицо самого воина изменилось от удивления к вожделению и трепету. Пленённый её красотой, он повторяет её слова, уже почти касаясь нежной кожи её щёк...

— Я стану твоим... твоим палачом.

  Морда зверя искривляется широкой зубастой улыбкой, а в глазах вспыхивает огонёк злорадства, когда могучие ладони с силой хватают существо за череп. Налётчик вытянул руки в полную длину и отпрянул назад, не позволяя существу касаться своего лица, но всё ещё удерживая её в своих когтистых лапах.
  В мгновение замешательства, зверь сменил положение больших пальцев и с силой вдавил чёрные когти в глазницы существа. Ужасный хлюпающий звук сменился злорадным хохотом воина, раскусившего подлую тварь, смеющую играть на его влечении к прекрасным девам.

— Ах, как прекрасны твоих глаза! Как сладок твой голос! Позволь мне услышать его снова!

  Намеренно как можно громче восклицал издевающийся воин... пытаясь намекнуть удалившейся ведунье, что ей точно стоит понаблюдать за происходящим. Погрузив фаланги пальцев по глубже в глазницы морской твари и почти уперевшись когтями в кость, налётчик резко выдернул когти из, уже не таких и прекрасных глаз. Не позволяя существу сделать свой шаг, могучие руки налётчика резко дёрнули голову твари вниз к водной глади, позволяя воину с размаху влететь миловидному чудовищу коленом в нос. Хруст кости и кровавое пятно на водной глади знаменовали серьёзные изменения в фактуре прекрасного лица.

— Позволь мне ещё раз коснуться твоей кожи, прошу! Она так прекрасна!

  С трудом стараясь не забрызгать повязку и не поскользнуться на речном дне, воин отпустил голову противника и перехватил оглушённую тварь, впиваясь когтями в её плоть. Пользуясь своей непомерной силищей, зверь выдернул существо из воды, поднял над головой и метнул в сторону берега, вкладывая всю мощь, что ещё была в его теле... и было её определённо не мало.

— Ну где ты там плетёшься? Она мне сейчас все бинты забрызгает! Хоть палкой своей ей по горбу дай, чтоб я до топора добрался!

  Уже не выдерживая лома комедии, воин позвал лесную ведьму, чтоб та отвлекла чудовище. Шутки шутками, а бинт уже и подмокал, благо хоть не на месте раны.

— Тогда можешь считать лишнее слово в мою сторону святотатством.

   Воитель действительно не был образцовым лекарем, и всё же задавал правильные вопросы. У викингов знахарским делом обычно занимались их женщины, а их в налёт не брали практически никогда, только привозили после. Получившие серьёзную рану налётчики, в большинстве своём, просто умирали, отправляясь в вальхаллу. И всё же волк понимал базовые принципы оказания медицинской помощи, не раз обрабатывая свои раны и раны других воинов из ватаги.

— Ты просто их готовить не умеешь, так и скажи. А лягушек я надуваю, толку их считать?

   На хитрую морду вновь натянулась широкая улыбка. Он отвлёкся от разнюхивания склянок и повернулся к колдунье, чтоб внимательные пронаблюдать за её реакцией. Ему даже начинало нравиться, что эта рогатая так мило о нём беспокоится... Под её присмотром если он и станет водной нечистью, то тем же способом, что и его ярл. 
   Стоило девушке закончить с рассказом, как налётчик, без мгновения сомнения, взялся за инструмент. Он не был таким уж опытным лекарем, но точно знал что делает. Тщательно очистив лезвие и собственные руки от грязи, налётчик принялся снимать повязки. Когда холодный металл погрузился в рану, лицо воина не выражало муки, лишь концентрацию, заметную всё отчётливее с каждым импульсом боли. Воспаление было не таким значительным, но оставленное без присмотра оно могло легко убить воина, от того очистка раны снадобьями ведьмы была очень важным процессом... Ему оставалось лишь надеяться, что девушка действительно знала толк в приготовлении целебных отваров, а не намешивала всего подряд по наитию своих богов.

— Нет. Знаю только историю, в которой старая лесная ведьма, с бородавкой на носу, ловила детей, гулявших по её владениям в одиночестве, и жарила в печи. Один ребёнок воспользовался хитростью, попросив ведьму показать как лежать на лопате, закинул её внутрь, запер в печи и сжёг заживо... 
  Закончив с перевязкой своих ран, налётчик поймал на себе взгляд ведуньи. Воину казалось буд то в её глазах так и читалась боль от его излишней жизнерадостности, по сему он принял решение продолжить паясничать... Очевидно, дурмана ему для неадекватного поведения было не нужно.
... Детьми ты пока меня не кормила, да и на вид моложе меня будешь года на два. А если путеводная нить ведёт к самой красивой деве в округе, то по кругу мне ходить не упёрлось. Что-то не клеится "сказка", не находишь?.. К слову о действительности, попробуй в следующий раз воды накипятить и посолить, чтоб по вкусу была не солёнее крови. Ей рану промывать безопаснее и эффективнее, чем просто водой.

   Налётчик, как и обещал, рассказывал только те саги, которые было интересно слушать... очевидно, про любовь ему сказки не слишком то нравились. Но вот как детей в печку пихать — он первый. В целом ведунья не слишком ошибалась в своих предположениях о предпочтениях налётчика, в плане историй. Он после них ещё и советы раздавать будет!

— Собак тоже из волков вывели, плотью своих братья мои меньшие точно не брезгуют... В прочем как и многие люди. И всё же, меня что те, что другие старались обходить стороной. В последний раз когда серые наглели у меня появился тот замечательный плащ из волчьей шкуры, а когда появился очередной храбрец — к нему добавилась и золотая цепь.

   Частица великого духа вряд ли сильно помогла бы волкам, будь бахтерец налётчика целым. И всё же, толпой десяток псин разрывают медведя, а у налётчика даже копья при себе нет, лишь наконечник в куче металла. Но пару глоток своим собратьям он точно перегрызть успеет, а после первого распотрошенного собрата стая, обычно, отступает. Особенно если выловить вожака.

— О, я ЗДОРОВЕНЕН как конь, только в другом смысле. — очередная усмешка сорвалась с его губ — Хочешь по спорить? Будь у меня желание, я бы не позволил тебе скрыться, даже будь при мне и бахтерец, и щит, и топор, и копьё. Ты можешь быстро бежать, это похвально, но я куда выносливее.

   Налётчик, в свою очередь, с фактами жрицы соглашаться не собирался. Он был уверен в своих силах и знал предел возможностей своего тела. И в хрупкой девушке он не видел себе соперника в беге на дальнюю дистанцию. И да, услышь он что кто-то в его компании чувствует себя в безопасности, то точно бы разразился хохотом.
   Пронаблюдав за странным ритуалом девушки, волк лишь предполагал, что он обезопасит её жилище, но принципа работы её заклинаний, как можно было ожидать, понять не мог. Он был воином, а не колдуном, но признавал что подобные заклятья могли быть действительно полезны в быту.
   Вылив воду из бадь под ближайший куст, налётчик закинул коромысло себе на плечи и зашагал вслед за ведуньей. Слушая звуки леса воитель понял как всё же приятно сменить монотонный шум моря на что-то другое. Было приятно босыми ногами ступать по сырой земле, а не по качающемуся дереву драккара. И давать пинка не другому налётчику, а зазевавшейся лягушке, что стрелой пролетела над ухом ведьмы куда то в кусты, пока мужчина с ребячески довольным тоном не заметил "Нечего под ноги прыгать, всё равно лучше чем еслиб наступил!" и в чём то он всё же был прав. Нужно быть осмотрительнее!

— Давно уже слышу. По крайней мере до пресной воды далеко идти не нужно. Хорошее место для жилища.

   Слегка по выделывавшись своим волчьим слухом, налётчик ускорил шаг, спеша к реке. И уже добравшись до водоёма, волк огляделся вокруг. Он не знал как обычно, но сейчас здесь было относительно тихо и одиноко. Оно и к лучшему, нечего посторонним на него глядеть.
   Без лишней траты времени, налетчик более-менее промыл в реке бадью да вёдра, набрал воды и поставил деревянные сосуды на берегу, бросив рядом и коромысло. Следом, он тут же принялся снимать своё снаряжение, что только недавно примерял. Воин бросил лук и накидку первыми, а следом и нож с топором оказались на земле. Он специально закидывал свои вещи чуть выше, чем стояли вёдра. Так, перевернув их, по крайней мере, остальные вещи не намокнут.

— Сама уже умылась, так ведь? А то я мог бы постеречь твои вещи. Обещаю даже не подсматривать... ну если тебе такое не нравится, конечно.

   Воин уже знал ответ, а по сему и не думал задерживаться. Лишь развязывая гашник взглянул на ведьму и тут же отвернулся, как бы "предупреждая". Не успеет девушка и глзом моргнуть, как мужчина уже бросит свои мешковатые штаны в кучу одежды и, сверкая пятками да мощным орехом, забежит в воду уже и по колено, а после и по пояс.

— Ты если утопца заметишь, перед тем как из лука лупить меня предупреди! Мне лишняя дырка в голове без надобности.

   Было видно, как зайдя в реку по пояс, налётчик уже порывался нырнуть, лишь в последний момент вспоминая про повязку... С некоторой досадой шлёпнув по воде широкой ладонью, волк сделал пару шагов назад так что вода была уже только по бёдра, и, первым делом, принялся умывать лицо и волосы. В процессе, он слегка загибался вперёд, в попытке оставить повязку сухой.

— Действительно, кто бы мог подумать, что одинокая девушка в лесной чаще будет мечтать о сильном, красивом и покорном рабе, которого можно "вознаградить"? Всё понимаю, ктож от такого как я откажется? Но цена, думаю, будет для тебя великовата. Наказывать меня не получится, а вознаграждать придётся часто, чтоб от рук не отбился.

  Ведунья не ошибалась в своих суждениях. Сменив нравоучения на ответные шутки, она начинала нравиться волку всё больше. Он улыбался, когда острый язык девушки распалял его боевой дух. Кажется ещё чуть чуть и он забудет, что эта ведунья перерезала глотку его ярлу... кажется. 

— Сделаю вид, что поверил тебе. А ты уж постарайся, а то вслед за моей честью может пострадать кто нибудь ещё. Так что в роли хозяйки тебе придётся дорожить своей "собственностью".

  Налётчик старался сохранить лицо, отшучиваясь пока девушка странно долго прикасалась к его телу. Ну, в целом, чего можно ожидать от лесной отшельницы? Пусть придаётся своим странностям, если ей так нравится. И всё же, довольно быстро оба сконцентрировались на первопричине странных прикосновений — воспалённой ране.
  Волк послушно сел на лавку в ожидании "хозяйки". Пока та на пару минут исчезла в хижине, воин вновь воспользовался моментом, чтобы оглядеть владения колдуньи. Как для одинокой отшельницы, её земли выглядели более чем достойно. Не уж то сама и хижину возвела и территорию облагородила? Для одной подтянутой, но всё же девушки это казалось серьёзным достижением. Налётчик задавался вопросом: что же побудило её вести такой образ жизни, вдали от людей? Но его размышления прервала вернувшаяся ведунья... тут же озадачившая его необходимостью разбираться назначением её настоек.

— Слушай, для чего инструменты я понимаю, с ними я разберусь. Но хоть объясни, что за снадобья у тебя и в каких пропорциях их на рану лить. Сейчас все запасы тебе попорчу бестолку. — воин взял одно из снадобий и принюхался —  Ну и инструменты почистить бы по хорошему чем посерьезнее воды, а то толку от повторной обработки не будет. Может у тебя настойка календулы найдётся или хоть лук растëт?

  Налётчик не просил помощи прямо. Он вполне себе мог обработать свои раны самостоятельно, опыт был. Но в настойках ведуньи он не разбирался, лишь по запахам предполагая что у неё где. Конечно был вариант просто налить всё чё есть на разрезанную плоть, но при более грамотном подходе эффект должен быть ощутимее... Возможно всё же стоит хотя бы проконтролировать процесс, чтоб налётчик все снадобья "случайно" внутрь не употребил?

— Водная нечисть сама со мной на берег пойдёт, если обнаружится. Я не наелся.

  Воин не испытывал трепета перед морскими гадами, единственный интерес что он к ним испытывал был гастрономическим. В конце концов, если не на утопца руки накладывать, то из какой ни будь русалки, в теории, можно сварить похлёбку.

— Посуду помыть? Я думал ты меня на настоящий подвиг отправить собираешься, я уже ждал, что придётся свинью зарубить или, не знаю, хижину твою на пару метров передвинуть. Одной бадьи не маловато будет? Я могу и с коромыслом сходить, если нужно. Не хочу потом по нескольку раз таскаться.

  В целом, волк не слишком долго возмущался, опустив руки в воду даже не закончив своей мысли. Ему было не в тягость помыть посуду из которой он только что ел. Её ведь даже тащить никуда не придётся, в отличие от бадьи.
  Налётчик действительно считал разумным, если и ходить за водой, то по нормальному, а не по несколько раз с одной тарой туда-обратно таскаться. Даже в раненом теле, он не ощущал такой уж слабости, чтоб не суметь притащить пару вёдер и бадью к дому.
  С помощью ведуньи или без, закончив с ранами налётчик повесит топор и кинжал возле хвоста. Мало того, что он сам по себе замаскирует "инструмент" серебристым мехом, так и в купе с накидкой подумать, что налётчик вообще вооружён будет проблематично. Конечно, если он передаст лук ведунье, когда те дойдут до поселения.

— Конунгом заделаться решила? Больно щедрые у тебя дары для одного побитого берсерка. И лук, и пожрать, и жир, и шкуры. Только стрел маловато, мне и этого хватит, но я предпочитаю брать с запасом. Или это у тебя такие свадебные?.. Подожди, это что, собачий ошейник? Ну и извращения у тебя. А что с прошлым носителем случилось?

  Посуда была помыта и сушилась, кинжал и топор висят подле хвоста на гашнике, поверх накидки висят колчан и налучье... Только ошейник остался при ведьме. Если она хочет видеть налётчика в этом, то пусть надевает ошейник на волка сама.

— Веди, я не отстану даже если ты решишь перейти на бег... Хотя, ноги у тебя что надо. Может и не угонюсь... но ты не обольщайся, это будет только из-за того, что мне осколком мачты под колено залетело.

— И что с того? Изменится порядок и изменится. Да и каком порядке идёт речь? С моей точки зрения в мидгарде сейчас творится полный бардак.

    А северянин, в свою очередь, уже успел обжиться на месте и не слишком уже торопился выселяться из владений ведуньи. По крайней мере, пока снаряжение своё не починит — уж точно. Рогатая могла и не стараться его прогнать, сама домой притащила теперь придётся маяться. Мы в ответе, за тех кого приручили!

— По такой логике, если ты задержишь дыхание, то будешь мертва. Ведь ты не дышишь и между ударами сердца, пульса у тебя нет. — воин упёрся локтем в стол и укоризненно посмотрел на ведьму — И кто же его купит? Ты? Мой кошель ко дну пошёл, если ты не забыла.

    Вряд-ли такая недосказанность сильно много дала ведьме. Но, налётчик не сказать чтобы расстраивался. Ему в любом случае нужна кожа для новых ремней, так что без охоты проблему не решить... Разве что ведьминой щедрости или желания избавиться от северянина не будет достаточно, чтоб купить тому и жир шкуру хорошую, лишь бы убрался поскорее.

— Главное чтоб хватило натягу хотя бы зайца к земле пригвоздить. По хорошему должен быть такой, чтоб лосю череп пробить, но ты с таким скорее сама бы убилась. И если ты думаешь, что мои родичи только копьями кидаться горазды, то ты серьёзно заблуждаешься. Тащи сюда, глану как гнётся.

    Варяги действительно славились не только мастерством в ближнем бою. Среди них не редко встречались отличные стрелки, ибо для них мастерство стрельбы из лука было ценным навыком, а сам лук — священным оружием, которым пользовались их боги.

— Да не расстраивайся ты так. Как буд то в твоей жизни более важные планы не путались. К примеру твои надежды на спокойную одинокую жизнь ближайшие пару дней.

    Волк словно читал мысли ведуньи... это было не сложно, ведь её неприязнь к вторженцу была написана у неё же на лице. Налётчик не мог винить девушку, он и сам был не рад, что вынужден жить в чужом доме и подчиняться воле чужих богов.

— Сама подумай, сколько нужно жрачки взрослому мужику, у которого каждый третий день на теле новый шрам, толщиной в палец? Когда как выходит, но я бы предпочёл за сутки съедать хотя бы вот... такого поросенка.

    Воин опустил руки на стол и развёл руки примерно на ширину своих плеч... а плечи у волка были широкими, так что получился у него уже не поросёнок, а вполне себе громадная свинья. И всё же, налётчик демонстрировал свои желания, а не действительный рацион. В основном приходилось есть что было. Быть может на половину больше, чем обычному налётчику из ватаги.

— И как же идеальный мужчина выглядит в твоём представлении? — воин опустил волчьи уши и подставил руки к голове, изображая растопыренными пальцами ветвистые рога — Может вот так?

    Великий пожиратель, закончив с пищей, принялся за внимание девушки. На морду волка натянулась широкая зубастая улыбка. Он умел вставить шутку, но делал это до неприличия часто. Налётчик казался больно жизнерадостным, для воина только вчера потерявшего всю ватагу и брошенного своими же богами. 

— Про совесть это ты сильно сказанула. — новая усмешка сорвалась с уст воина — Баба должна сидеть с детьми, готовить пищу и по дому делами заниматься, это да. Но резать свинью, рубить дрова и строить землянку в любом случае будет мужик, так что не рассказывай мне тут про пчелиных трутней. Я в своей жизни руками работал не меньше твоего, уж точно.

    Мужчина так же поднялся на ноги, следуя примеру ведуньи. Кажется, он готов идти уже сейчас, только подай ему топор. Видимо, он хотел доказать делом своё заявление о пламени души... Или просто красовался, пытаясь потешить своё эго реакцией ведуньи.

— Это только от того, что я всё ещё в штанах. И в нашей чистоплотности можешь не сомневаться. Скажи ещё, что не знаешь буд-то у нас расчески есть. Ну как есть... У меня во всяком случае была, до вчерашнего дня. — Воин тяжко вздохнул, сожалея об утрате. Та вещица была личным подарком ярла. — Воин всегда должен выглядеть так, как хочет чтобы выглядел его труп... К тому же блох мне ещё не хватало, в моей шевелюре.

    Стремление к чистоте у северян было в первую очередь прагматическим. Чистота сильно снижала вероятность заболеть, а смерть от болезни считалась недостойной. Да и если у викингов нет желания сражаться, то торговать с опрятным иноземцем куда приятнее, чем с немытым дикарём. Каждый налётчик в начале дня должен был умыть хотя бы лицо и волосы, а в начале недели первым делом — необходимо устроить банный день.

— Сколько хочу? Тогда мы пойдём дальше ближе к ночи! Могу поплескаться сколько нужно, если торопимся. Штаны, так уж и быть, в банный день простир... ну...

   Воин на пару мгновений прервал свою браваду. Гордость сменилась некоторой степенью удивления от поведения ведуньи, но налётчик совсем не противился прикосновению. Боль от синяка заботила его не многим больше, чем надвигающийся дождь. Неприятно, но не критично... Его полные изумления глаза вновь попытались встретиться с глазами ведуньи, пока та ощущала как его сердце едва заметно ускорило своё биение.

— Рабство это плёхо, рабство это плёхо, не ты ли мне вчера говорила? Ну чтож, если повешу топор под накидку, никто подвоха заметить не должен. Только сильно с ролью не заигрывайся, я конечно изображу покорного для дела, но будешь много выпендриваться — дам пинка. Куда идти мне без разницы, веди туда куда тебе удобнее. Пока будем коренья собирать, может и успею кого подстелить.

   Довольно быстро воин смог вернуть контроль над своими мыслями и вновь принялся паясничать, буд то пытаясь компенсировать мгновение странной неловкости... Наперекор мыслям жрицы лесных богов, горделивый налётчик выбрал самый унизительный для себя, но самый безопасный и логичный вариант. Он просто счёл его наиболее удобным, в сложившейся ситуации.

— Может, и пылает десятки раз ярче. Правда только в битве. 

  Даже вчера, когда говоря о безразличности к смерти волк демонстрировал отчаяние, пламя ненависти питало налётчика, не позволяя тому просто упасть и сдаться. Возможно сейчас он был разбит, но даже так он упрямо продолжал шагать вперёд. Ведунья могла быть низкого мнения о идеологии северян, но их дух был силён и непреклонен. Эти иноземцы были не просто разбойниками, но достойным врагом, закалённым жестокими порядками своей холодной родины.

— Как боги любят недосказанности. В чём проблема отдавать приказы прямо? Как минимум в этом наши небесные сущности похожи. Ну раз так, буду сидеть в твоей хижине до тех пор, пока твои боги не отправят меня выполнять их особую прихоть.

  Воитель, кажется, почти не замечал как ведунья рассматривала его. С точки зрения налётчика это поведение было вполне оправданной демонстрацией недоверия или попыткой оценить состояние его здоровья. Так или иначе, он не препятствовал.

— Кто бы мог подумать, всё же обманула. Пхех, а говорила не хочешь потешаться! Лук и стрелы то у тебя есть? Или их я тоже должен был пойти купить?

  Кажется, волк ожидал подвоха с самого начала, не слишком рассчитывая на щедрость незнакомки. В мыслях, он уже начинал обдумывать варианты добычи животного жира, ведь для него... поход в последние не был вариантом.

— О моём походе в город можешь забыть, мне даже предложить нечего, кроме амулета Тора. Узнают во мне викинга, как только я открою рот или даже раньше, и отправят мой труп вслед за ярлом рыб считать. А это будет нарушением воли твоих богов и боги, скажу по своему опыту, халтуру не любят. Да и тебе репутацию испорчу, ты же не думаешь, что я не оставлю перед смертью с десяток изрубленных трупов?

  Стараясь скрыть тень удивления, налётчик уселся напротив ведуньи и заглянул в миску изучая кушанье... Не в его положении было отказываться, да и вряд ли ведьма из всех возможностей отравить волка выбрала бы именно эту. С тенью сомнения, но налётчик... взял миску, раскрыл пасть по шире и начал заливать в себя пищу. На удивление, при этом, он не пропускал ни крошки. К моменту когда зверолюд уже облизывал тарелку, не прошло и десяти секунд... Вероятно, порция была не впечатляющей по меркам северян. Без тени сомнений или стеснения схватив голыми лапищами чайник зверь догнался кипятком прямо с носика. Закончив с трапезой волк поставил посуду на место и снова посмотрел на девушку облизывая уголки рта. На его лицо натянулась улыбка.

— Маловато будет, но не в моём положении просить больше. Раз ты так обо мне заботишься, хозяюшка, может и ручеёк по ближе покажешь? Мне бы хоть умыться нормально, чтоб вонять только кровью, а не потом. А потом и порассматривать меня можешь во всех подробностях. — на пару секунд, волк демонстративно напряг грудные мышцы — Сложен я не дурно, так что жадничать не буду. Можешь посмотреть на настоящего мужчину пока есть возможность, так уж и быть.

  Он красовался не так уж и долго, прежде чем начать готовиться к труду. Хрустя шеей и разминая руки, волк посмешил объяснить своё стремление к труду.

— А ты ждала, что я весь день буду лежать на боку и хвост теребить? Не хочу оставаться перед тобой в долгу, а кошель мой вместе с ватагой пошёл ко дну, так что кроме труда откупиться мне нечем. На экипировку мою даже не смотри, я тебе и ножа не отдам.

  В ответ на сомнения в силах налётчика, ведунья получила зеркальную ехидную улыбку. Волк уже не понимал, потешается ли эта олениха над ним, или действительно держит его за хрупкого сопляка?.. Вот по этому северянин и носил шлем с бармицей. Больно много внимания уделали его моложавому виду.

— Разве что пошлёшь меня откручивать яйца Одину. У тебя нет дела, что мне не по силам. Если действительно хочешь сходить в Волчий Яр, то хоть накидку мне какую дай, немым юродивым прикинусь, потаскаю твоё барахло. Если нужно срочно — пойду и по дождю, бахтерец дома полежит, ему ничего не сделается. Только действительно, лучше своди меня помыться сначала, я не привык с грязными волосами шарахаться.

— Поучительные саги? Девочка, ты совсем не знаешь ничего о викингах? Если такие и были, то я все пропустил мимо ужей, потому что единственный мотив в них: служи богам и не смей идти против их воли. От меня ты услышишь только саги, которые хотя бы слушать интересно.— гигант усмехнулся, посчитав аналогию с муравьями крайне удачной — Или нассать нам в муравейник, забавы ради.

  Уже улёгшись на своё место "послушный пёсик" продолжал ворчать в полу-сне. Даже в таком состоянии, у него всё же оставалось желание и силы спорить.

— Мне не нужен был ответ на этот вопрос. Я просто сказал, что мне проще остаться с тобой, чем дальше бодаться с судьбой. Даже если ты мне завтра глотку перережешь, мне уже плевать. Я слишком устал от всего этого.

  Иноземец уже ничего не ответил, на фразу ведуньи о свободе воли, постепенно проваливаясь в сон. Но даже так, он не выпускал их рук своего топора, держась за него как за последний якорь реальности. Лишь влажное топорище дарило северянину столь необходимую толику покоя.
 
  Волк не видел снов, ни хороших, ни плохих. Его окружала лишь безбрежная тьма, нахождение в которой казалось одновременно томительным и мимолётным, словно само время не имело здесь смысла. Его голову не посещали мысли, а сердце не знало чувств. Вечный сон без сновидений, тма не знающая берегов и лишь одно ощущение... Вес верного топора в руке.
  Налётчик спал в той же позе, в которой ведунья уложила его вчера. Мужчина всё так же поджимал слишком длинные ноги под себя. Его уже просохший хвост прилип к правой ноге, а мозолистая рука не выпускала топора. Казлось, он собирался спать ещё долго... и всё же.

— Я ведь действительно поверил, что проснусь без рук.

  Голос молодого воина раздался из хижины ещё до того, как тот появился в её дверях. Кажется он знал о присутствии ведуньи. Быть может его разбудил звон кольчуги? Налётчик медленно поднялся, не выпуская топора из рук. Волчьи уши слегка дёрнулись и гигант принюхался.

— Дождь собирается, так ведь? Надеюсь моё барахло просохло.

  Зверь поднялся с пола и взглянул на свой топор... мгновение он размышлял о чём то, прежде чем поставить своего верного друга в угол и направиться к двери. Уже пригибаясь на выходе, северянин осмотрел владения ведьмы. Даже несмотря на черепа и талисманы, развешанные тут и там, он не мог не признать... что здесь было довольно уютно. Его собственный дом был куда более... функциональным и скучным.

— Уже дров нарубить успела? Огонь словно всю ночь горел. Ты, случаем, не моей ли душой питаешь пламя?

  С усмешкой, воин шагнул к бревну, на которое надел свою обувь и принялся, не без труда, снимать её, пытаясь не сильно повредить в процессе. Его взгляд, параллельно, пал на хозяйку, что выглядела на удивление нарядной.

— Больно ты красно разоделась. Боги уже сказали, чего от меня хотят?

  Собрав свою экипировку в кучу, волк проверил её на сухость, завернул в плащ из шкуры своего собрата и метнул на свою лежанку, даже не заходя внутрь хижины.

— Помню, ты вчера про жир говорила. Ещё не придумала делиться? Мне бы сейчас, по хорошему, металлом своим заняться и потом я весь твой. Топорище новое потом выточу.

  Волк лишь спустя время заметил, что на стол накрыто не только для самой ведуньи. На его лице вновь проступила тень удивления и мужчина вопросительно поднял взгляд на незнакомку. Он скорее поверит, что к отшельнице пришли гости, чем в то, что она собралась и его покормить... но вспоминая отвар, что она дала ему вчера...

— Это не справедливо. Мне будет не интересно забавляться с тобой в перекидывании шалостями, если ты не защищаешься. Сразу видно что ты отшельница, раз не находишь в таком забавы...

  Налётчик звучал слегка удивлённо, пытаясь скрыть своё изумление паясничеством. Эта дева не так давно ему горло перерезать собиралась, а теперь потчует почти как гостя. Волк ожидал, что обида нанесённая им ведунье будет куда глубже.

— Ещё меня тугодумом называешь. Я тебя наложницей называю, рогатая. И дом я, у тебя, якобы, отобрал. Нет у меня никакой бабы на том берегу. Мне рабы не нужны, я сам со своими делами по дому справиться могу. Плуг металлом обитый и то полезнее будет, чем вечно рыдающее постельное бревно. — волк тяжко вздохнул — С тобой даже колкостями обмениваться невозможно. Видимо твои боги захотели, чтоб ты принесла меня им в жертву посредствам своего занудства. Если так, то они ещё более жестоки чем сам Один. Ему. по крайней мере, было достаточно чтоб мне из спины рёбра вырвали и лёгкие на них насадили. Там бы я ребре на десятом уже и богов встретил.

  Очевидно, реакция ведуньи была не так интересна, как того ожидал налётчик. Кажется ему лишь бы развлекаться. С другой стороны, кто как жизнь проживает.

— Так боги дарят тебе силы на постоянной основе, или только когда им что-то от тебя надо? Больно не надёжны твои благословения, если в один день они отгоняют от тебя чудовищ, а в другой уже нет... Хотя да, мне ли говорить о постоянстве божественных сил?

  Воин рассмеялся вспоминая насколько короткими были благословения, что получали его соплеменники. Пару деньков хорошей погоды, попутный ветерок, одна победа и чуть больше золота в разграбленном монастыре и, быть может, выживет из десяти твоих сыновей не один, а трое. В то же время наказания были сильно серьёзнее нежели награды.

— У раба тоже есть собственная воля. Тем не менее, она перестаëт иметь значение как только хозяин берëт кнут. Мои Боги демонстрируют свою власть и наказывают своих рабов за попытку их ослушаться, твои и же просто позволяют своему скоту разбегаться кто куда, иногда подкармливая, ради послушания. Ты можешь делать что угодно, как ты говоришь, твоя судьба лишь слегка изменится. А если моё племя не станет подчиняться воле своих богов, то наши посевы умрут, шторма разорвут наши корабли, мор заберёт наш скот, рок унесёт наших первенцев и налёт других "более достойных" заберёт и наши жизни. Там откуда я родом если ты хочешь чего-то, то просишь это у богов и даришь что-то в замен. В случае нас, воинов, это что-то — кровь и черепа наших врагов. Иногда это может быть золото, убитый скот, но их боги ценят сильно меньше чем кровопролитие.

  Тон гиганта сильно изменился. Беззаботная ехидность и усталость сменились вечным эхом ненависти. Было почти слышно как скрепят волчьи зубы, когда тот выплёвывал каждое новое слово с его большей злобой.

— Хочешь спросить не жаль ли мне тех, кого я убил? Нет ни капли. Они бы поступили со мной так же. Я ни разу не люблю этот проклятый мир, с его человеческими ублюдками. В моей жизни не было ничего кроме ненависти, изредко прерываемой кружкой мёда. Я только и мечтал чтобы сдохнуть по скорее. Лишь битва давала мне мотивацию жить, только убивая достойных я был счастлив, ожидая как в конце пути мои боги даруют мне признание и место в рядах армии Асгарда. А теперь... мне просто плевать, льётся кровь или нет. Лучше бы за гранью смерти меня вообще ничего не ждало.

  Гнев северянина слегка подугас, сменившись скорее усталостью и раздражением. И вместе с гневом, кажется, воин терял ещё больше сил, демонстрируя редкие покачивания и слипающиеся глаза. Вероятно лишь его ненависть держала волка на ногах и лишь она не позволяла тому умереть в битве. Он просто был слишком упрям, горделив и злобен, чтобы сдаться

— Знаю, знаю, я уже понял, что мне сохранили жизнь твои боги. Не так уж и много, если говорить откровенно. И всё же это причина, по которой я согласился им послужить. Ненавижу быть в долгу... И это не сказы а саги. Могу рассказать откуда у одина восьминогий Слейпнир и как Локи докатился до ебли с конями. Или как великаны у Тора молот утащили, а тот надел платье, чтоб получить его обратно в качестве свадебного подарка.

  Уши волка в очередной раз легко дёрнулись, улавливая слова ведуньи. Тем не менее, от усталости, в этот раз он ответил на пару секунд позже, словно пытаясь разыскать мыли в туманном разуме.

— Моим богам нет нужды спускаться с небес. Они насылают мор и дарят урожай лишь силой воли через миры. Они не должны самостоятельно спускаться с небес и лично переламывать хребты врагам своих слуг, они просто не позволят тем кто им понравился проиграть, отводя от них удары и открывая для ударов врага. Он приходят в миры смертных лишь по особым случаям. Видимо мой Ярл по настоящему взбесил Асов, раз за нами прислали самого Тора.

  Дева могла поучать его сколько угодно, ему было плевать. В его состоянии он мог хотеть только двух вещей — спать или убивать, а потом спать.    И всё же, даже в таком состоянии, гигант не спешил укладываться на лежак или даже проходить в помещение, первым делом размесив свой плащ из волчьей шкуры на заборе, дабы тот просох. Туда же отправился поддоспешник, портянки, разрезания рубаха и вообще всё, кроме металла и кожаных ботинок. Последние волк кое как натянул на первое попавшееся полено, дабы не ужались после высыхания.

— Не сбегу, не беспокойся. Сама подумай, куда я пойду?

  Пройдя внутрь, волк кое как разложил у огня свой металл, так чтобы тот смог просушиться хоть немного быстрее, и лишь после развернулся к девушке, беря отвар из её рук.

— Никак не пойму, ты всё пытаешься выслужиться перед богами или действительно... так странно относишься к иноземцам?

  Испив отвара и вернув миску обратно хозяйке, воин подобрал свой топор, положив его под руку, грохнулся на лежак, практически мгновенно проваливаясь в сон. Могло показаться, что он действительно помер если бы не едва заметное дыхание, и дёргающиеся уши.

  Ведунья была не далека от истины в своих суждениях о северных налётчиках, чьим основным промыслом оставался грабёж. Жестокость для них не более чем необходимый порядок вещей, в их обществе каждый строит своё благо на чужих костях. То что для иноземцев варварство для северян — проявление воинской доблести. Как не иронично, для многих народов они сами стали подобием природного явления или кары от их богов за проступки.
  Для северян битва и есть воля богов, ведь их бог-всеотец сам был великим конунгом завоевателем прежде чем взойти на трон Асгарда. Именно его жестокость, убийство великана Имира, по поверьям скандинавов, позволило создать из его тела весь мир.

— Именно так. И скитаться ты там будешь до самого Рагнарёка — конца времён, когда погибнут боги. А единственным твоим занятием будет строительство корабля Нагльфара из собственных ногтей. В конце концов, только на нём воинству мёртвых удастся покинуть Хельхейм, чтобы сразить богов, заточивших их в той промёрзшей бездне.

  На лице налётчика появилась улыбка. Раньше он боялся попадания в Хельхейм считая смерть не в бою — позором, разочарованием в глазах возлюбленных богов. Но теперь, ощутив удар в спину от тех, кому он верой и правдой служил с малых лет, налётчик начал видеть обитателей мира мёртвых не презренными трусами, а такими же преданными как и он сам.

— Уверен, не переломилась бы, раз в итоге дотащила. Так ещё и потом бодро за мной по лесу скакала. И в моей броне не пара коров, а целое стадо, штук на сорок.

  Кольчуга волка была не так и тяжела, если сравнивать её с весом самого налётчика. Говоря о стаде коров, он имел введу её цену, ведь хороший бахтерец был невероятно дорогим приобретением. Даже несмотря на все оправдания ведуньи иноземец не принимал её аргументы достойными испорченного снаряжения.

— Действительно? Откуда такая щедрость? Я бы ожидал от тебя попытку этот жир спрятать, чтоб я с луком повозился, не потеху твоим богам... Ну раз предлагаешь, отказываться не буду. Так или иначе, мне всё равно придётся идти на зверя, без кожи ремни не заменить, в отличии от ватника их зашивать бесполезно.

  Воина действительно удивила странная гостеприимность ведуньи. У него даже закрадывались мысли, что девушка захотела его бахтерец кому сбагрить. Не мог же налётчик добиться  снисходительности незнакомки парой полу-комплиментов?

— Думаю пока не стоит торопить события. Мне бы с тобой познакомиться для начала по лучше, а там и видно будет, получится ли из тебя жена.

  Волк думал, что ведунья сразу поймёт кого он назвал "пышногрудой наложницей". Развлечений в округе не много, а сделать незнакомка всё равно ему ничего не может из-за воли своих богов. Почему бы не позадирать её слегка? Тем более, шуток она явно не понимает, от того и наблюдать за ней было в разы забавнее.

— "Я - дитя леса, и лес мой дом и защита", "сами небеса разверзнутся по моему велению", "что вы будете делать, когда сама земля восстанет против вас".
Воин вдруг действительно пожалел, что выбросил все черепа, еслиб он пощёлкал зубами пары из них перед лицом ведуньи, вышло бы куда забавнее.
— От чего тогда под ночь лес тебя больше не узнаёт и грозится прикончить? — налётчик продолжал сушить зубы, явно не воспринимая угрозы ведуньи всерьёз — Ладно, за боевой дух ты заслужила моё уважение. Можешь считать, что действительно сильнее. Не могу тебя обижать, когда ты такая серьёзная.
 
  Воитель был не слишком впечатлён одними лишь словами. Настоящему воину нужны доказательства силы, чтобы заслужить его уважение. И всё же, налётчик не смог внушить ведунье страх. Даже воины из его ватаги не всегда могли взглянуть ему в глаза, не шарахаясь. Быть может не телом, но волей она сильна.

— Доля? Это и есть чистая, неприкрытая правда. Кого впечатлят твои запугивания, если ты в состоянии только разбрасываться словами? Кто будет слушать и договариваться с человеком, которого не уважают? Кому придёт в голову мысль брать часть золота из рук слабака, если можно пробить ему голову и забрать всё, что у него есть?

  Налётчик говорил больше, чем ведунья. Удивительно, что у него вообще хватало сил чесать языком, с его то ранами. Видимо подобная говорливость тоже была способом продемонстрировать стойкость... Или воину просто было скучно брести в тишине.

— О, мой клан торговал и договаривался. Я уже упомянал, что выменял этот бахтерец, а не взял в битве. В конце концов, не всегда выгодно убивать кого-то чтоб получить добычу, иногда можно продать ему что-то что нам без надобности. — воин вновь усмехнулся — И вот посмотри куда нас привело отклонение от воли богов. Что с нами стало, когда мы попытались впечатлить богов "другой" силой?

  Северяне действительно довольно часто были не только налётчиками, но и торговцами. Постоянно циркулируя по рекам и морям они могли не только убивать и грабить, но и приносить пользу, если с ними правильно договориться. Иногда даже случалось, что варяги предпочитали остаться на новых землях. Практически всегда в драккарах налётчики возили плотницкие инструменты, что нередко использовали в строительстве поселений но приглянувшихся землях. В конце концов, хорошая земля могла быть ни чуть не менее ценной, чем золото.

— Именно ради этого. Ты говорила о владении невольниками как о бесчестии. А готова ли ты сказать об этом своим богам? Все народы покланяются высшим силам как хозяевам, не имея смелости сказать хоть что-то против их воли. Стоит им попытаться, как боги принесут им кару. Думаешь, твои боги не придумают тебе участи навроде Хельхейма, если ты их ослушаешься? Знаешь ли, никому не хочется скитаться в холодных туманных землях до конца времён, каждый хочет отправиться в Вальхаллу, а туда валькирии уносят лишь тех, кто подчиняется воле асов.

  В голосе воина слышалось презрение. Свежая рана становилась топливом для разгорающегося пламени ненависти к богам. Попытка ведуньи вменить налётчику вину лишь больше распаляла его гнев. И всё же, даже его начинала перекрывать усталость. Этот поход за снаряжением не остался без последствий для воина, вытягивая из него все силы.

— Мне приходилось видеть божественные проявления. Асы даруют своим слугам мистические силы и богатство, насылают попутные ветра за богатые жертвы, отправляют валькирий, что забирают тела воинов в Вальхаллу. Наши боги иногда отправляют своих посланников, но сами почти никогда не покидают чертогов Асгарда. Хочешь сказать, твоим богам нечем заняться, кроме как бродить по миру смертных?

— Бахвальство — лишь способ вымолить у богов награду за службу. Думаешь раз однажды увидела ослабленным, я был таким всегда? Везение тут не при чём, только дисциплина и личные навыки. Ты не видела меня в битве.

  Воин не понимал усмешек ведуньи, считая их простой глупостью. Действительно, женщине ли знать как капризен может быть металл, стоит ему побывать в солёной воде? Она была права в обоих утверждениях. Металл кормил клан волка и металл же служил для набега. Первое вытекает из второго, набег — то что кормит налётчиков.

— Ну знаешь, надо же хоть что-то положительное искать в сложившейся ситуации. По крайней мере смотреть на тебя будет приятно.

  Налётчик не пытался добиться расположения ведуньи. Он скорее мыслил в слух, не слишком заботясь о её мнении в отношении его слов. И всё же, он отвечал ей, когда действительно было что.

— Убивал.

  Воин отрезал, явно не желая говорить о смертях женщин. Ведунья могла попробовать надавить и поиздеваться над пробудившейся совестью, но вряд ли налётчик оценил бы такой поступок. В конце концов, если волка правильно приручить он может стать ручным псом. Но пока что лучше не дёргать его за хвост. В конце концов, так ли ведунья уверена, в своих чарах и навыках?

— Моим богам не нужна кровь? — гигант рассмеялся только услышав абсурдную идею девушки — Быть может твоим богам это не нравится, но наши были богами воинов, а не всяких сопливых жрецов. Наш верховный бог, предводитель асов, единственный правитель асгарда, у которого в каждой жопе по пальцу — Один, БОГ ВОЙНЫ. Ты действительно думаешь, что он поручит своему сыну, богу грома, молний и "воинской доблести", наказывать нас за кровопролитие? Наивная девчонка. — на лице налётчика широкая улыбка, а в глазах укор, словно он объяснял что-то ребёнку — Зачем он тогда позволил возвести в городе богов Вальгаллу, чертог в который попадают лишь убитые в бою воины? В место где они вечно пьют мёд, жрут, лапают баб и бьют друг другу рожи в смертельных поединках, а в конце дня возрождаются, чтобы сделать всё это ещё раз? По какой причине он ссылает всех, кто погиб от болезни, несчастного случая или старости в ледяной Хельхейм, где они вечно скитаются по тёмным туманным землям, забытые всеми?

  Воин тоже видел проявление воли своих богов, знал о их приказах и воле, видел силы, что они даровали своим жрецам, вспоминал урожайные годы, что приписывали их благосклонности, слышал обращённые благодарности ярла за попутный ветер. Но сам воин от них получил только удар в спину и забвение. Как он не изгалялся, боги благословляли кого угодно, но не его.

— Ну так если тебе нужно было убраться по скорее, не проще было перевернуть меня уложив на щит, что и так был за спиной, и просто утащить волоком за ноги, не ковыряясь минут десять перед твоим "жнецом" и не портя всё моё снаряжение? А в час рассветный кольчуга моя уже бы пропиталась солью так, что заржавела бы до непригодного состояния где то дня за два, даже еслиб осталась сухой. Морская вода для стали подобна смертельному яду. Думаешь мы просто так, ради веселья мажем металл вонючим жиром?

  Налетчик мягко ступал по сырой земле, бесшумно идя за девушкой подобно тени. Лишь едва различимое бряцание кольчуги, скрытой под ватником, выдавало его присутствие. У него не было намерений уйти, это было просто невыгодно для него во всех отношениях. Да и идти ему было, собственно, некуда.

— Ну, пышногрудая наложница у меня уже есть, дом у местных отобрал, топор при себе. С чего я здесь не хозяин? — налётчик усмехнулся — Будет настроение — могу голышом по лесу с топором побегать за зайцами, но для подобных подвигов мне понадобится бочонок мёда.

  Казалось, он действительно готов принять вызов, но выдвинул при этом невыполнимое условие. к сожалению, подобное зрелище останется лишь в мечтах девушки. Разве что ведунья, случайно, не разбиралась в напитках северян.

— Страшная женщина, верю, ты то меня точно заколдуешь. Жаль, что других жрецов стены пламени, восставшие мёртвые и раздвигающиеся реки не спасали от одного точного удара топором по шее.

  Налётчик, что очевидно, не желал пресмыкаться перед женщиной. Ему доводилось сражать и воинов, и колдунов. Он знал как обращаться и с теми и с другими. Если девушка действительно считает, что его будет так же просто прикончить как его ватагу на берегу, то ей придётся столкнуться с суровой реальностью.

— Милость богов, богатства иноземцев и славу среди своих. С милостью богов всё ясно, их впечатляли не молитвы и храмы, а кровопролитие и богатые подношения. У чужаков есть богатство, у нас его нет, у нас есть сила у чужаков нет. Сильный пожирает слабого, таковы законы этого мира. Соответственно, дабы заслужить уважение среди других воинов необходимо продемонстрировать свою способность заслужить богатства силой.

  Воин рассуждал спокойно, почти устало. Для него подобное видение мира казалось логичным, в конце концов, чем координально отличается их поведение, от поведения самих этих поселений, что регулярно сами грабили друг друга?

— Смерть мужчин — повод для гордости и демонстрация силы. Женщины — не более чем трофей, не слишком отличающийся от золотой чащи. А дети — возможность эффективно пополнить ряды. В других кланах их предпочитают везти арабам, особенно ценны аколиты из церквей, обученные грамоте. Наш конунг же решил, что некоторые из них могут быть полезны как воины. Чем моложе кандидат тем проще вырастить из него посланника асов. Им можно даже подсунуть другую бабу вместо матери и они будут её слушать, не отличая от родной крови и не напитываясь идеями о возмездии. В то же время, сами бабы становятся сильно покорнее, если знают, что их дети живы.

  Воин-храмовник внимательно следил за незнакомкой, рассматривая её одежду и внешность, словно пытаясь запомнить во всех подробностях. Когда девушка прервалась прямо перед тем как начать трапезу, воитель было, собирался что-то сказать, но оборвал себя, не издав ни звука. Казалось, он сам услышал слова Эс обращённые к её коню. Видимо сначала воитель посчитал, что девушка заподозрила храмовника в попытке её отравить. Рыцарь желал развеять её сомнения и продемонстрировать чистоту своих намерений, самостоятельно попробовав пищу... возможно, ему не стоило перекладывать свои параноидальные мысли на окружающих.
  Услышав как ведьма в третий раз назвала его братом, мужчина усмехнулся. Он как буд то снова оказался в монастыре, среди других воинов-храмовников.

— Позволь представиться. Моё имя — сэр Лапп, из славного рыцарского дома Арчеро. Но, не смотри на мой титул, как на способ возвыситься над тобой. Ты можешь звать меня по имени, без этих утомительных формальностей. А теперь, если ты позволишь, могу я узнать твоё имя, прекрасная фрейлина?

  Воин благодарно кивнул, в ответ на коментарий девушки о вкусе его похлёбки и довольно усмехнулся. Можно было расслышать, как на пару мгновений его голос изменился, словно от широкой улыбки.

— Почту за комплимент. Рад, что тебе нравится моя стряпня. И всё же, тебе не стоит принижать своих навыков. Уверен, твоя пища ничем не хуже. Тем более, на голодный желудок любая еда кажется вкуснее.

  Рыцарь, всё же, не желал хвататься своими навыками. Он действительно знал как готовить хорошую пищу из подножного корма. Но пусть слова девушки были ему приятны, он и не думал о гордыне, воспринимая свои умения как должное.

— Не волнуйся. Я буду рад поговорить с тобой и на отвлечённые темы. В компании дамы... можно слегка пренебречь долгом, пока солнце не видит. — гигант указал рукой на ореол, что сиял вокруг воина, скрывая его от дождя — От ядов меня защищает одно из солнечных чудес. Этот купол не позволяет отравленным спором проникнуть под него, пропуская лишь чистый воздух. Даже если яд окажется внутри, святая магия обезвредит его по моей воле. Этот купол лишь немного потребляет мои силы, особенно сейчас когда ядовитые споры прибиты дождём, а рядом есть источник пламени. — увлечённо рассказывая о своей подготовке, воин спокойно оглядывался по сторонам, словно наслаждаясь видом — И всё же, я так же использую повязки на лицо пропитанные антидотом, в случае когда по тем или иным причинам применение чудес невозможно. Благо большинство ядовитых спор не в состоянии навредить зрению. На крайний случай у меня есть с собой несколько целебных отваров, в небольшом количестве, что могут нейтрализовать эффекты ядов или исцелить раны.

  Воин вновь перевёл взгляд на девушку, наблюдая за её трапезой. Он сделал небольшую паузу в своём рассказе, так же мельком оглядывая коня принадлежавшего ведьме, что спокойно лежал рядом с Александром. Конь храмовника почти не обращал внимания на незнакомку и даже на другого коня, предпочитая мирно сопеть на земле, лишь иногда приоткрывая глаза.

— Тебе приходилось раньше слышать о Флиосизме? Наш культ считается религиозным и всё же в корне отличается от мировоззрения последователей иных богов. Великое Солнце, не бог в привычном понимании, Солнце это Великая Звезда. Оно не отдает нам приказов, не требует поклонения, не жаждет жертв и молитв, не оставляет нам заветов и не желает смерти "неверных". Великое Солнце лишь дарует жизнь не требуя ничего взамен. — воин обратил свой взор к небесам, что уже давно поглотил мрак — Нет ни одного живого существа, что не было бы обязано своей жизнью Солнцу. Без солнечного света не могут выжить растения. Без растений травоядным животным нечем питаться. Без травоядных нечем питаться хищникам и так дальше по цепочке. Солнце дарует жизнь не магической энергией, но одним лишь своим светом и теплом. Оно согревает землю, позволяя растениям пустить в неё корни. Оно испаряет солёные океаны, сотворяя облака что несут чистую воду на сушу. Оно даёт нам возможность увидеть прекрасный мир сотворённый его силой... Без него наша планета превратится в безжизненный ледяной шар, погружённый в вечную тьму.

  Воин вновь обратил свой взор на ведьму. Его последняя фраза звучала мрачно и отчаянно, так словно это предсказание вот вот сбудется. И ведь действительно, одна лишь мысль о подобной участи бросает в дрожь... представить гибель всего живого во мраке и холоде — хуже любого кошмара... Но даже говоря о таких вещах, воин вновь решился взяться за свой струнный инструмент, дабы продолжит играть ту же умиротворяющую мелодию, что привела странницу к его костру.

— Но пока оно светит в далёких небесах, нам дарована жизнь. Мы, смертные, должны принять этот дар с трепетом и благодарностью. Солнце даёт нам силу и мы обязаны искать её как в теле, так и в разуме. Солнце даёт нам шанс жить и процветать, а мы обязаны поделиться этим даром с ближним, ибо под его светом все мы равны. Солнце могущественнейшее из существ, что может испепелить наш мир до самого ядра... но вместо этого лишь нежно согревает, подобно матери. И мы, его дети, обязаны жить в мире, жить счастливо, жить стремясь к единству, ибо чего как не счастья и заботы своих детей друг о друге, хотел бы любой родитель?

  И вот, было вновь слышно, как Лапп улыбался, продолжая рассуждать о Великой Звезде с благоговейным трепетом. Но он был подобен не фанатику, но скорее благодарному сыну или ученику. Его умозаключения строились не на одной лишь вере, но на знаниях о мире, некоторых физических законах и критическом мышлении.

— Я ведь не ошибаюсь, предполагая целью твоего визита редкие ингредиенты, скрытые за этим мрачным лесом? Наши заблудшие братья других вероисповеданий зовут подобных тебе ведьмами, обвиняя в нарушении их "святых заветов". Мы же называем таких как ты, учёными, теми кто руководствуется в своих суждениях не верой, но знанием построенным на логике и научных доказательствах... Наше учение гласит, что это и есть истинно верный путь познания мира. Скажи мне, что ты думаешь о моём рассказе? Есть ли тебе что спросить о Флиосизме? Прошу, задай вопрос и я с радостью отвечу. Если у тебя есть желание отблагодарить меня за пищу и убежище, твоё внимание для меня — высшая форма признательности.

  Лапп был вежлив, рассудителен и спокоен. В его слегка жутковатых глазах, иногда мерцавших в глубине шлема, читалась искра и подлинное желание поделиться своими идеями. Было видно — он читал проповедь не из под палки, но по зову сердца. Рыцарь всеми силами стремился сделать прибывание Эсси в его лагере, как можно более комфортным, дабы та выслушала его рассказ.

@Аранарх Аыыэ... Нет, прости, я не знал про рогатую крысу)
С чем крысу надо поздравить, что бы глупого человека не тыкали острой палкой в бочину?

@Энигма
Понимаю, что опиздал. Но лучше поздно чем никогда! Пивздравляю с прошедшим!!!

  Пусть Тзинч грызёт локти от знания что ты хранишь! Пусть Нургл обойдёт тебя болезнями! Пусть Слаанеш завидует твоей совершенной красоте и пусть Кхорн ревёт от бессилия, сравнивая твоё могущество со своим!
  За всё время нашего общения и ролки я жалею только об одном... что этого всего было так мало! Надеюсь мы ещё наиграемся до упаду и ты подаришь мне ещё кучу великолепных эпизодов и квестов, украсив их своим присутствием :З

   Воин лишь недовольно хмыкнул, в ответ на утверждение ведуньи о милосердии, но предпочёл больше ничего не говорить. То ли просто устал спорить, то ли понял, что заниматься этим с ведуньей бессмысленно. Без лишних слов налётчик шагал вслед за девушкой, лишь изредка на миг останавливаясь и прислушиваясь к звукам леса. Слух воина был ни чуть не хуже слуха ведуньи, он мог различить все те же звуки что и она. Более того, он чутко различал и запахи. В конце концов, волки славятся своим обонянием.
   Когда девушка наблюдала издалека, изредко, но она могла заметить мимолётные проявления слабости. Пошатывания, передышки, болезненные вздохи. Но когда налётчик шагал в метре от неё, зная что та наблюдает, казалось, он полностью забывал о боли. Не сложно было понять, что для его народа демонстрация слабости перед кем бы то ни было — позор. Лишь культ силы и выносливости позволял северянам выживать. Когда же девушка оглянулась на воина, то заметила как тот спускается к ручью, что едва слышимо журчал совсем рядом.

— Просто кости мертвецов, что встали у меня на пути. Их предназначение — демонстрация верности богам, что уже долно с лихвой объяснить тебе мои действия. Да и в бою они только мешали. А ужас в глазах врага мне безразличен. Сколько кто не храбрился, порываясь меня убить — все сдохли.
  Вот амулет мой жалко, он из золота. На него что-то полезное выменять можно. Да и голову твою тоже лучше на плечах оставить. Ненавижу баб убивать, особенно красивых. Даже если есть за что, всë равно жалость берëт...
   Воин разложил своё снаряжение и побросал всё металлическое в воду, позволяя кольчуге, шлему, наручам и топору с мечом лечь на дно. Металл, покрытый морской солью, постепенно отмывался под потоком бегущего ручейка, пока воин занимался остальным снаряжением.
— Так громко вы верещите от боли, невозможно слушать. Даже насиловать вас не могу... мерзко. Настоящий воин должен поражать в бою врага равного себе или сильнее, а наслаждение убийством слабаков и их муками — признак собственной слабости. Благо наш конунг хоть детей убивать запрещал, а ярл был милосерден к бабам и трусам.
Воин промыл в ручье руки, тщательно очищая их от соли и грязи, прежде чем омыть слегка влажное от пота лицо и волосы. Волк на удивление серьёзно подходил к очищению своей кожи и даже отмыл торс от пота, но штаны снимать не стал. Видимо времени на это было не так много. Не соблюдал же неотёсанный варвар правила приличия перед дамой, которой недавно порывался голову с плеч снять?
— Пхе, может за это нас и прокляли? Поруби мы всех баб и детей в разграбленных поселениях — крови было бы сильно больше. А мы и мужиков не всех резали, прикрываясь моими же словами "жертвовать богам слабаков - оскорбление". Видимо моя опрометчивая надежда привела к тому, что боги не смогли утолить своей жажды.
   Наконец, воин перешёл к своему ватнику, окуная его в воду и тщательно стараясь очистить от морской соли. Следом он занялся своим помпезным плащом из волчьей кожи с золотыми застёжками. Видимо этот предмет одежды был особым отличительным символом налётчиков-ветеранов, ведь точно такие же ведунья могла заметить на спинах нескольких мертвецов, что так же носили черепа на поясах.
— К слову о желании оторвать тебе голову. Ты отшельница? С людьми совсем не общаешься? Ты хоть понимаешь ценность вещей, которые ты попортила, когда с меня срезала? Все застёжки да ремни перерезала, вредительница! Молись чтоб у тебя дома оказался маток ниток, а то твоими прекрасными волосами всё сшивать на место буду.
   Недовольно ворча, гигант уже заканчивал с обутками да подшлемником, тщательно очищая и отжимая их, дабы после выложить на берег. Там руки дошили и до металла, что уже и сам успел не плохо очиститься от соли. Тем не менее, и ему требовалась обработка. Воин с сожалением смотрел на отличную буковую рукоять своего топора, понимая что после моря ей уже нельзя будет пользоваться. Совсем скоро дерево начнёт гнить, так что стоит озаботиться вызреванием нового топорища.
— Я всё в толк не возьму зачем ты вообще меня раздела, почему так к себе не утащила? Двадцать кило погоды не сделали, особенно если ты так спешила спасти меня от "жнеца". Золото, сталь, кожа всё бросила, только меня вытащила. Хотя бы топор что тебе мешало утащить?
   Продолжая ворчать, воин уже заканчивал с очисткой снаряжения и вновь заворачивал его в прежний свёрток, с металлом внутри и тканью снаружи. Теперь всё это добро оставалось только правильно просушить. Особенно внимательно нужно было подойти к сушке волчьего плаща, учитывая как капризна кожа к быстрому испарению влаги. Положи такой у костра и из помпезного плаща он превратится в убогонькую шкурку, зачем-то увенчанную золотом.

— В целом можно идти. По хорошему, металл бы жиром обработать. Надеюсь у тебя дома найдётся лук и стрелы или хотя бы удочка. Не улыбается мне гарпун строгать или с топором на зверьё охотиться.

  Волчьи уши дёрнулись и воин тяжко вздохнул, лишь только заслышав шаги ведуньи по мокрому песку. Он не оборачивался, опуская меч ярла себе на колени и поднимая взор к темным, безмолвным небесам, что лишь недавно рокотали гневом его богов, что в своём рёве отрекались от верных слуг, за выдуманный грех.

— Нарисовалась, не сотрёшь. Почему все женщины такие упрямые?

  Воин неспешно убрал меч в ножны, подобрал свой топор и поднялся с песка, небрежно отряхивая штаны. Он вновь бросил на девушку мимолётный взгляд. Но теперь в нём читалась не скрытая ярость, но разочарование и усталость. Боль по всему телу вернулась с новой силой, но гордый волк превозмогал её, игнорируя словно назойливую мошку. На его лицо натянулась болезненная ухмылка.

— Жнец? Хочешь сказать не ты им горло перерезала? Как занимательно! И этот порез на шее не ты мне оставила?

  Воин развернулся к дереву, под которым оставил своё снаряжение, и неспешным шагом направился к нему. Присев рядом, он начал складывать едва просохший бахтерец в свой шлем.
— "Воля богов, воля богов"! Наелся я вашими сказками о милостивых богах, которые вознаграждают за службу. Ни разу за свою жизнь я не почувствовал божественного света. Лишь гнев и недовольство.
  Кольчужно-пластинчатое полотно относительно легко поддавались деформации, а длинная бармица шлема позволила тому стать своеобразным железным мешком, полностью умещая металлическое облачение воина в себе.
— Всю кровь, что я им посвятил, я пролил сам. Всю силу, что я получил, я нашёл сам. И жизнь свою я сохранил зацепившись своими руками за голову дракона и выменяв у иноземцев бахтерец, что защитил меня от обломков разбитого драккара. Тор не добил меня лишь потому, что подумал буд то я уже сдох и не больше. Нет в этом проявления воли твоих богов. Лишь воля упрямого смертного.
  Этот железный мешок воин замотал в свой разрезанный ватник вместе с остальными, испорченными ножом ведьмы, элементами снаряжения, мечом ярла и своим топором. Затем, волк закинул за спину свой верный шит, благо его ремень остался цел, что не скажешь о волчьем черепе, разбившемся при крушении.  Своё мокрое снаряжение воин взял подмышку, ибо его заплечный мешок пошёл ко дну вместе со всем содержимым трюма драккара.
— Мои боги уже передумали, мои боги уже бросили меня. Смысл мне искать себе нового хозяина, если в конце он поступит так же? И тебя твои же боги бросят, можешь не сомневаться. Они не менее жестокие и беспринципные чем их смертные слуги.
  Гигант поднял и свой пояс из черепов... Они принадлежали разным существам, людям, зверям и чудовищам. Каждый из них был подписан своей гравировкой, выцарапанной ритуальным кинжалом. На них были указаны имена, если таковые были известны, места где череп был заслужен и боги, которым трофей был посвящён. Практически на каждом было имя одного бога "Тор"... Внимательно осмотрев свои трофеи, налётчик с размаху ударил ими о могучий дуб с такой нечеловеческой силой, что часть из них раздробились в костяную труху, а другая разлетелась во все стороны.
  Когда звериные уши вновь уловили посторонний шум, волк обратил свой взор к лесной чаще вслед за ведуньей. В отличие от девушки, он не демонстрировал страха, тут же вытаскивая из свёрнутого поддоспешника свой верный топор.

— Как же ты мне надоела... Отведи меня к реке и дай промыть снаряжение от морской соли, чтоб не заржавело. Тогда и послужу твоим богам, лишь бы отстала. Считай, что ты добилась своего.

  Воин ещё мгновение смотрел в лес, сжимая в руках топор. И всё же, зашагал вслед за оленихой, жестом предлагая ускорить шаг. При других обстоятельствах он бы бросился в бой не раздумывая, но сейчас, пока его рука занята снаряжением а тело изранено, он действительно мог лишь погибнуть, попадись ему слишком жирный тролль или медведь. Да и демонстрировать свою удаль ему уже некому, ведь все его битвы были посвящены богам. Как ни прискорбно было признавать, сейчас ему было проще подчиниться воле Ведунье. Плата за убежище в котором можно высушить одежду, в виде её бесконечных рассказов о богах, не так уж и велика.

  Воин спокойно продолжал играть на своём струнном инструменте, казалось, ничуть не удивившись звуку свирели. Безмолвный рыцарь вновь и вновь касался струн, не торопясь задавать вопросы и позволяя девушке приблизиться. В близи стало заметно, что тёплый свет пламени был результатом не только горения дров в костре, но и странного ареола, что куполом укрывал воина-храмовника, пока тот играл.

— Здравствуй, сестра. Причина моего нахождения здесь — помощь страждущим. Этот лес очень опасен даже для подготовленного путника. Яды разносимые спорами грибов, болезни передающиеся через укусы насекомых, влага что портит пищу, легко могут поставить жизнь странника под угрозу. — рыцарь медленно поднял голову на путницу — И это даже не говоря о зверье и недоброжелателях, что могут убивать других ради их материальных ценностей или во имя своих богов.

  Его грубый гортанный голос звучал спокойно и размеренно. И всё же, едва различимый глубокий рык, оканчивающий каждое слово зверолюда, явно говорил о могучей силе воина-храмовника, скрытой за слоем холодного металла. Латные перчатки рыцаря доиграли последний аккорд, прежде чем осторожно уложить инструмент под навес. Закованный в металл гигант внимательно осматривал незнакомку. В свете костра, едва заметно, блеснули два золотых глаза... широко распахнутых под стальной маской. Их инфернальное пламя могло напугать. Тем не менее, слова воина говорили о его доброжелательности.

— Чудеса Великого Солнца способны лечить любые раны и болезни, а запасов чистой воды и пищи хватит, чтобы восстановить любые потерянные в пути силы.

  Рыцарь опустил руку в сумку, на боку своего боевого коня и вытащил из неё деревянную миску и ложку, словно читая мысли изголодавшейся девушки. Жрец поднялся с земли, становясь на одно колено перед казаном с кипящей похлёбкой, тут же черпаком заполняя посуду до краёв.

— Я не буду просить денег, воины-храмовники — посланники веры, а не торгаши наживающиеся на чужом горе. Просто выслушай мою проповедь, пока утоляешь голод и сушишь одежду. Можешь продолжить путь, когда дождь закончится.

  Накрыв казан крышкой и осторожно сев на место, воин протянул девушке миску с горячей пищей, приглашая сесть рядом. Удивительно, что дворянин мог так просто общаться с незнакомой простолюдинкой. Видимо, воины-храмовники в первую очередь жрецы, а происхождению в их мировоззрении не уделяется такое серьёзное место.

    Ещё пару мгновений воитель разглядывал девушку, словно стараясь запомнить её лицо. Его взгляд быстро проскользил по украшениям на рогах и груди незнакомки в попытке определить к каким богам относятся символы, что она носила. На его раздражённом лице, всего на миг, появилась нервная улыбка.

— Надеюсь ты имеешь введу берег, а не Хельхейм.

  Девушка могла рассмотреть множество старых ран на мускулистом теле воина, закалённого битвой и жестоким трудом. Она видела их и раньше, когда обрабатывала множество синяков, что он получил после крушения. Один из шрамов на широкой груди был горизонтальным ударом меж рёбер, что повторялся со спины. Смертельная рана, что должна была пронзить сердце и выйти с другой стороны. И всё же он стоял перед ней живой, как ни в чём не бывало. Широкий шрам на спине, от левого плеча до бедра, был столь длинным и глубоким, что сложно было представить как можно было его получить и как после этого обширная мускулатура воина зажила. Его могучие, мозолистые руки были изрезаны шрамами так обильно, что было удивительно как он вообще их не лишился. И это лишь часть. Его буд то закинули под нож слепому троллю-мяснику. Вероятно боги хранили его и до встречи с ведуньей, раз он вообще остался жив после такого количества ран за столь короткий срок жизни... Или он был просто слишком упрям, чтобы умирать.
  Воитель напротив, более не опускал взгляда на свою "спасительницу", пусть и считал её спокойствие перед ним чуть ли не оскорблением. Он привык видеть в глазах иноземцев страх, но сейчас его разум был занят совсем другими мыслями. Но даже так, упертый налётчик находил время, чтобы огрызаться и спорить, отвечая на каждый выпад со стороны девушки.

— Неправильный ответ. Я вешаю на пояс лишь черепа достойных врагов, что одолел в битве. Много ли чести в трофее с девчонки, которой можно переломить шею лёгким усилием руки? — Левое ухо налётчика дёрнулось на фразу о запахе крови. — Ты действительно так считаешь? Почту за комплимент.

  Воитель упирался, явно не считая мнение заморской жрицы-отшельницы хоть каким то авторитетом для себя. Кажется попытки ведуньи вразумить воина или просто выразить любую свою мысль разбивались о скалы упрямства, что с каждой новой волной, казалось, только крепчали.

— Не руками же тебе голову откручивать. Мне нужен инструмент.

  Пустая угроза была не более чем ответным словесным выпадом. Будь у воина настроение он, наверное, набросился бы на свою спасительницу только поднявшись с лежанки. Кажется единственной причиной, что сдерживала налётчика, было желание разобраться в произошедшем. Налётчик был уверен, что ведунья убила его соратников. И всё же он не понимал почему безумная отшельница решила оставить его в живых, так ещё приволокла к себе в дом, что явно не самый лёгкий труд для хрупкой женщины.

— Тогда у меня нет причин не попробовать вернуть свой топор. Если и сгину, то хоть тебе худо будет. В конце-концов, зачем-то ты ведь меня оставила? Вот пусть и обломятся все твои планы, когда я отправлюсь догонять ярла.

  На лицо воина натянулась широкая, зубастая улыбка. Его острые клыки сверкнули в отблеске света от огня, демонстрируя относительную белезну, что не слишком сходилось со слухами о нечистоплотных северных варварах. Отвернувшись и размяв плечи, воин окончательно избавился от признаков боли и слабости в своей стойке, несмотря на то что в действительности его ранам предстояло ещё долгове восстановление. Взгляд наёмника поднялся к небесам, как буд то он пытался найти путь к потерянной броне по одним лишь звёздам. Его рука сложила странный символ, прижимая указательный, средний и безымянный пальцы к ладони, в то время как большой и мизинец были широко расставлены. Вытянув руку, он водил ей по небосводу, прикрыв один глаз.

— Не сравнивай хищника и жертву, олениха. Я пережил гнев моря. Думаешь мне будет страшна пара ваших немощных чудовищ? Только повод повесить себе ещё один череп на пояс.

  Без толики сомнений, сумасброд прохрустел пальцами и сорвался с места, словно и не лежал минуту назад на шкуре безвольным полутрупом. Не удосуживаясь закрыть дверь, воин бежал вперёд без оглядки. И всё же, подобная образу лесного хищника, налётчик ступал босыми ногами практически бесшумно, стараясь не привлекать излишнего внимания. Как бы он не бахвалился, но любых заморских существ куда приятнее встречать с топором в руках.
  Иногда воин останавливался, пытаясь рассмотреть сквозь кроны деревьев свет звёзд, принюхиваясь к запахам вокруг и вращал волчьими ушами, в попытке выцепить среди звуков леса шум прибоя... Ну и конечно, чтобы дать жгучей боли в раненом теле хоть немного остыть.
  Он двигался не отдавая отсчёт времени, он мог бежать всего пару минут или целый час, но всё что его заботило... это пробившийся сквозь лесную чащу запах остывающей крови. Он сам не заметил, как почва под ногами сменилась песком, а звуки леса — мягким прибоем. Он уже не бежал, а спокойно шёл вдоль берега, стараясь отдышаться и вспомнить приметы рельефа, что успел увидеть до того как потерял сознание. Настороженно осматриваясь вокруг в попытке засечь признаки присутствия "существ" о которых говорила ведунья, налётчик ускорил шаг как только вновь поймал дыхание. Как бы пренебрежительно он с ней не обошёлся, но её слова могли помочь воину.

—...

  Северянин уже начанал уставать от ходьбы. Раны и усталость после крушения давали о себе знать, но он упрямо игнорировал тупую боль и появляющееся головокружение... И его упрямство, в конце концов, дало свои плоды. Волк заметил в дали шлейф из обломков и тел северных воинов. В основном, на берег выносило лишь тех налётчиков, что успели скинуть кольчугу или вовсе имели при себе лишь ватники. Большинство из них были мертвы ещё в море, так как их лица были опущены в воду. Но даже так, как минимум у троих воинов из ватаги было перерезано горло... Одним из них был ярл налётчиков.
  Обходя трупы, северянин заметил дерево, возле которого потерял сознание в тот раз. В тот же миг он прибавил шагу, подбегая к могучему дубу в надежде найти под его кроной свой верный топор. голубые глаза цепляются за блеск влажного металла... Он находит своё снаряжение хватается за бахтерец и понимает...

— Тупая баба. Можно же было просто развязать! Тут даже ремни с металлической бляшкой есть, зачем было резать?

  Гневное ворчание налётчика было негромким, но ярко иллюстрировало его негодование по отношению к ведунье, что так по варварски изрезала все кожаные ремни и завязки на его снаряжении. Теперь просушить его будет мало. Одно радовало, хоть броня осталась целой. Благо прорезать кольчужное полотно кинжалом задача не из простых. Недовольно ворча, волк старался разложить одежду и военный инвентарь на траве, в попытке хоть немного просушить. И всё же он понимал — для спасения металла от ржавчины этого будет мало. Он вспоминал, что слышал рядом реку. Если промыть броню в в пресной воде и высушить как следует, коррозии можно избежать или, по крайней мере, хоть немного ослабить её эффект, если не найдётся чем прочистить.
 
??? — О громовержец, за что? Всеотец, что вызвало гнев твоего сына? Почему ты отдал нас... чужой богине?

  Хрипящий булькающий голос за спиной вынудил волка тут же схватиться за свой топор и подскочить, выставляя лезвие вперёд... Но за спиной он увидел не врага, а своего ярла. Мгновение непонимания сменилось надеждой, когда воин увидел как он, звеня позолоченной кольчугой, поднимается из песка. А вслед за ним и другие воины... вот только он больше не видел в их глазах искры жизни. Его ярл стоял перед ним, глядя на жестокие небеса, что обрушили на них свой безграничный гнев и теперь остались безмолвны. Его тело всё ещё заливала кровь из раны на шее, что продолжала стекать к земле, устремляясь сквозь кольчужное полотно и ватник к песку.

— Ярл?

  Услышав голос волка, лидер налётчиков обратил взгляд на своего воина. На его мёртвое лицо натянулась уродливая улыбка, напоминающая скорее трупное окоченение. Он усмехнулся.

Ярл — Ты ещё жив? Упрямый сукин сын, я бы уверен, что ты пойдешь ко дну первым, с твоим то железом.

  Не до конца осознавая происходящее, волк, в растерянности, вновь задал вопросы, что словно сами срывались с губ.

— Что с тобой? Что с нашей ватагой?

  Улыбка медленно сползла с лица трупа. Он попытался вдохнуть но остановился, резко осознавая, что ему больше не нужно дышать. Проводя кожаной перчаткой по своей шее, лидер налётчиков дошёл до шрама на щеке, в форме оккультного символа, нанесённого ведуньей.

Ярл — Боги оставили нас, щенок. Даже Хель отказалась принимать наши тела, ведь их продали чужоё богине.

— Эта баба! Это она принесла вас в жертву своим богам! Я её прикончу!

Ярл — Нет, она здесь не при чём. Боги сами решили, что мы им больше не нужны. Нас поразил сам Тор, а не какая-то заморская ведунья. Мы разгневали богов, они нас покарали... Не так я представлял себе наш конец.

— Но... но что мы сделали не так? Разве мы не следовали заветам всеотца? Разве не кровопролития хотел от нас Тор? Разве мы не выполняли все их прихоти по первому зову?

Ярл — Наивный мальчишка. Разве богам нужны причины, чтобы бросить своих слуг? Они Асы, хозяева небес. А мы лишь простые смертные, мы живём и умираем по их воле ибо бессильны им противостоять. Быть может один из нас рассказал оскорбительную сагу или то поселение, где мы выменяли тебе этот бахтерец, нужно было разграбить... Или может тех кого мы собирались убить сегодня боги ценили больше.

  Неожиданно, ярл развернулся и зашагал в сторону моря. А вслед за ним к морской пучине устремились и его воины. Растерянный налётчик сорвался места и побежал вслед за ним, выкрикивая просьбу остановиться и новый вопрос.

— Стойте! Куда вы теперь пойдёте? Что мне теперь делать, мой ярл?

  Лидер норманнов остановился, но остальные воины продолжили свой безмолвный марш к морским пучинам. Он взглянул на небеса в последний раз, снял с пояса меч в позолоченных ножнах и метнул его под ноги своему воину.

Ярл — Не знаю... Возьми тебе ещё пригодится. Только прошу, пусть он больше не послужит богам, что предали нас.

  Ещё пара шагов... и все его боевые братья исчезли в морской пучине, оставляя волка с едкой горечью потери, одиночества и предательства. Воин медленно сел на песок, откладывая свой топор в сторону. Его руки коснулись позолоченного меча ярла. Волк всегда считал меч не таким надёжным оружием как топор, видя в нём скорее показатель статуса, чем инструмент битвы... Гигант вытащил его из ножен, рассматривая длинный расписной клинок. Толстый меч был тяжелее его собственного топора, но в руке ощущался куда удобнее, благодаря смещённому балансу. Его рукоять была как раз под руку воина... Оставшись в одиночестве, волк предался мыслям о прошлом. Он вспоминал как конунг подарил это оружие его ярлу, вспоминал о врагах, что были им сражены... и пытался понять был ли во всём этом кровопролитии хоть какой-то смысл. Не уже-ли этого налётчики заслужили за свою преданность богам?

@Анна, а там просто надо ткнуть на текст и начать писать. Не стереть старый текст и начать писать, как я пытался, а просто жмакнуть и начать печатать. Старый текст сам сотрётся.

@Анна, да не, оно там ниже просто. "Краткое описание" это оно.

@Анна в основном я разобрался. Если это вопрост заходишь в просиль — наводишься на кнопочку "профиль" между "Профиль пользователя" и "действия" — в выпадающем списке жмёшь опять "профиль" и там настраиваешь.

Здрабуде!
Помогите пижожда, вообще не вдупляю как менять описание для временных образов. Картиночки то я ставит научился, а текст вообще ни в какую никуда не выходит(((

(Так, соре, допёр. Мне Энигма объяснила)))

@Рейнерис Оплатит натурой. Xd

    Волчьи уши дёрнулись, улавливая тихий звон, что едва пробивался сквозь треск дров в очаге... Не успели голубые глаза раскрыться и сфокусироваться, как воин резко сел и дёрнул руку к поясу, пытаясь вытащить кинжал... что остался на берегу вместе с его бахтерцом и топором... Явно раздражённый потерей, воин исподлобья взглянул на свою "спасительницу", разглядывая её рога и украшения, в попытке отыскать под ними лицо. Его звериные глаза быстро фокусировались, выхватывая фигуру незнакомки из темноты. Мгновение молчания разорвалось первым вопросом...

— Где мой топор?

  Холодный тон, балансирующий на грани раздражения и отрешённости, демонстрировал его явное нежелание воина долго разговаривать с незнакомкой, позволившей ему жить. Едва вопрос сорвался с уст налётчика, как иноземный воин тут же попытался подняться. Дыхание мужчины дрогнуло, когда тот ощутил боль от полученных в крушении ран. Ушибы и синяки покрывали его тело. Кости были целы, острые края не пробили тяжёлый доспех, но тупая боль во всём теле изводила северянина. И всё же он нашёл в себе силы встать перед ведьмой в полный рост, слега пригибаясь, дабы не задеть потолок головой. Во взгляде его голубых глаз читалась едва скрываемая ненависть, и лишь за то, что ведунья видела его слабость. Воин прикоснулся к своей шее, проводя по небольшому порезу, оставленному ритуальным клинком.

— Что заставило тебя думать, будто проснувшись я не захочу повесить и твой череп себе на пояс? Надеешься, что я не почувствовал запаха крови?

  Словно не ожидая ответа, волк тут же шагнул к выходу из жилища ведьмы. Первые несколько шагов, сопровождаемых головокружением и звоном в ушах, были медленными и неуклюжими. Но уже открывая дверь дома отшельницы, гигант было зашагал наружу куда увереннее... и тут же остановился на месте, ища в густом мраке ночи путь дальше. Он выглядел потерянным, и всё же решительно желающим найти утраченное снаряжение. В его голове была лишь одна мысль — очистить бахтерец от морской воды, чтобы тот не заржавел. Воин не мог думать ни о чём, пока не ощущал на плечах вес металла и не держал в мозолистой руке своего верного топора...П всё, подлый червь сомнения заставлял воителя поразмыслить о разумности ночных поисков. Его зрение адаптировалось, но даже так он не представлял где сейчас находится. Воин оглядывается через плечо, высматривая в помещении незнакомку.

— Выведи меня обратно к берегу.

  Бушует шторм, морские волны швыряют драккар полный северных налётчиков, словно детскую игрушку. Раскаты грома заглушают своим рокотом голоса воинов, словно глас бога перекрикивающий жалкий шёпот смертного. Несколько воинов стараются свернуть парус, в попытке предотвратить излом мачты, но оканчивают свои жизни вылетев за борт.
  Среди воплей людей, один воин остаётся безмолвен. Он не отдаёт приказов и не выкрикивает молитв, лишь упрямо сжимает в могучих стальных перчатках весло, будто стараясь толкнуть само море. Бармица его шлема закрывает лицо а тьма не позволяет увидеть глаз, его сложный бахтерец венчают отбелённые человеческие черепа, а плечи — серебристая волчья шкура. На его поясе боевой топор с гравировкой волчьей головы а за спиной — круглый щит, с волчьим черепом на умбоне. Рядом с ним ещё трое таких же безмолвных воинов, все на две головы выше своих соратников и все скрывающие свои лица за кольчужным полотном и твёрдым шлемом. Они не испытывали даже толики страха, на равне с их Ярлом. Но в отличие от него, они не говорили, не ревели от усилий и, казалось, даже не дышали.
  И всё же, одного их упорства и стойкости недостаточно, чтобы спасти штурмовой корабль от гнева богов моря и неба. Одно из копий брошенное богом грома ударило прямо в мачту, яростью асов раскалывая судно смертных пополам и обрекая их на гибель под толщей воды... В этот раз высшие силы не одобрили похода своих почитателей. Ярл привёл свою ватагу не к славе и богатству, но к бесславной гибели, что никогда не будет воспета их родичами...

@Макх Шесть, ФУУУх, дописал. Соре за месяц задержки, я реально хотел отписывать последним.

   Поток данных вновь до краëв стал наполнять черепную схему тигра. Команды Приговоров, данные о состоянии тяжёлой пехоты, информация с целеуказателей боевых шагателей, Чи-Бин знал всё, что знали его солдаты. В битве с великими врагами гигант вновь ощущал как его холодное металлическое сердце пышет жизнью. Его впечатления были столь сильны, что он позволил себе потратить минимальную толику мозностей своего мозга, на воспроизведение отрывка из песни, что слышал лишь он один, держась за рукоять своего гигантского меча, рвущего плоть врага.

— В багровом пламени огня,
Что разжигает вечный ад,
Как миг не прожитого дня,
Кровавый встретим мы закат!

Веков сгоревших смрадный дым,
Испортит твой противогаз.
Ты не успеешь стать седым,
Ведь ты вдохнул в последний раз!

   Славная битва с великим врагом окончилась для воинов Стального Отца триумфом, ознаменованным кровью монструозных ледяных червей, вскипавшей на поверхности гудящих силовых клинков. Постчеловеческие тяжёлые стрелки, используя мощь своих железных тел, разума и воли, преодолели трудное испытание не допустив потерь среди братьев и отрезав могучему врагу путь к силам союзников.
   Но несмотря на успехи первой атаки, оборона врага была достаточно крепка, чтобы силы Стального Отца начали терять свою эффективность. Никто из них не пострадал достаточно серьезно, чтобы внести его в список потерь. И тем не менее, повреждённой силовой броне требовался ремонт, собранные данные о противнике нуждались в анализе а солдаты в перегруппировке. Продолжение боя сейчас несло риск потерь и вряд ли возымело бы серьёзный эффект. Закованные в тяжёлый металл воины Стальных Палачей могли продолжать биться насмерть ещё очень долго, но даже самый прочный клинок, при неумелом использовании, можно сломать. 
   Вытягивая меч из плоти ретирующегося червя, воитель уже просчитывал наиболее эффективный маршрут для отступления. Воспаряя над разламывающимся льдом, лидер наёмников наблюдал за успехами сыновей их же глазами, слушал их мысли и подготавливал в награду новый приказ, параллельно информируя союзников об отводе своих сил. 

[C4-621 Солнцеликий] — Элитные единицы врага выведены из боя. Раненые "ледяные черви" отступают. Тяжёлая пехота и шагатели под моим командованием временно выходят из боя. Моим войскам требуется перегруппировка. Они вернутся со следующим подкреплением. Я закреплюсь на захваченных позициях и могу поддержать наступление завязав на себе особых противников при появлении. 

   Очередная мгновенная передача вторглась в разумы союзников бурным потоком закодированных данных. Без секунды промедления, тяжёлая пехота под командованием "приговоров" покинула линию соприкосновения. Воины не тратили время на ликование от малой победы, продолжая сражение и не смея ослабить бдительности. Машинно чёткие указания аугментированных алебардистов в форме потоков кода звучали в головах воинов, не позволяя врагу понять их намерений. Для окружающих, безмолвные гиганты в доспехах, без единого признака коммуникации друг с другом, синхронно выдвинулись обратно к своим позициям, прикрывая друг друга словно единый совершенный механизм.
   Боевые шагатели, готовясь к отступлению, прикрывали как свои силы так и силы союзников, позволяя другим отрядам сменить их. Лишь после обеспечения безопасности союзных войск, они отступили, вновь воспаряя над заснеженной поверхностью и последними выдвигаясь к лагерю, под прикрытием могучих силовых щитов. 
   Стоит Стальным Палачам выйти из зоны боевых действий, как воины тут же займутся ремонтом снаряжения и восполнением ресурсов, своими силами или с помощью боевых братьев. Гиганты обменивались собранными данными, перенастраивали свои силовые щиты для лучшей защиты от кислотных стрел и подготавливая паттерны для иных угроз, заменяли повреждённые пластины и скрепляли разорванные волокна искусственных мышц. Их действия были отточены и машинальны. Они не тратили драгоценные секунды покоя на переговоры при помощи примитивного сотрясения воздуха, делясь огромными пакетами подробных данных и обрабатывая их быстрее чем человек успел бы моргнуть. Вместе с тем, они так же делились информацией о противнике с союзниками, изменяя их форму для восприятия даже не аугментированными смертными.

   Солнцеликий остался на занятых позициях, отражая попытки врага вернуть контроль над утраченными территориями. Его черепная схема продолжала активную работу, демонстрируя постепенный рост температуры. И всё же, перегрев находился в пределах нормы не снижавшей эффективность работы. Для Чи-Бина подобная нагрузка — рутина, недостойная особого внимания. И всё же, он был полностью сконцентрирован на битве, более не позволяя себе расхода мощностей мозга на мелочи, вроде песни.

   Диверсионная группа воителя, в то же время, продолжала скрытые удары по силам врага. Они не были так разрушительны, как лазерные пушки боевых шагателей или орудия тяжёлых пехотинцев, но наносимый ими урон изнутри делал противника уязвимым для атак извне. И всё же, они заботились не только о выполнении задачи, но и о собственной безопасности, ведь разить врага можно лишь до тех пор, пока есть кому держать клинок.
   Появление пикинёров не стало для ДРГ неожиданностью. Разведчики замечали противников раньше, чем сами были обнаружены. Мерцающие в тенях призраки уходили из под поступи мертвецов и отвечали градом огня за пределами досягаемости их копий. Особенность строя пикинёров в их способности держать врага на дистанции. Это эффективная стратегия оттачиваемая человечеством многие века. И всё же диверсанты с рельсотронными винтовками были куда искуснее в деле удержания врага на безопасной дистанции.
   Словно из ниоткуда, в строй противников влетали плазменные гранаты, взрывавшиеся при контакте и ломавшие строй. Мириады адамантиевых игл выстрел за выстрелом метко поражали черепа и важные сочленения альтернативно живых. Стоит противнику обратить внимание на одну тень, как вторая наносит удар, не позволяя достать брата по оружию. Кружась и меняя дислокацию, намеренно позволяя заметить себя чтобы отвлечь и тут же исчезая за хамелеоновыми плащами, бездушные амальгамы машины и плоти изматывали врага, не позволяя достать себя и наблюдая за эффективностью своих действий.
   Ни на секунду их передачи о местоположении противника не прерывались, позволяя остальным силам понять где двигаются пикинёры и иные вражеские войска, что сильно облегчало координацию действий.

Потрачено

Очки Планирования и Разведки — Недоступны

Первое из трех очков Значительных действий — "Приговоры" координируют отступление квартета мехов, тяжёлого меха и тяжёлых пехотинцев для перегруппировки.
Второе из трех очков Значительных действий — ДРГ используют тактику удержания дистанции для устранения пикенёров
Третье из трех очков Значительных действий — Солнцеликий остаётся удерживать захваченные позиции для лучшей координации войск

  Несколько веков назад, на пасторах далёких земель, в роду воинственного аристократа был рождён второй сын. Он был зверолюдом с тигриными чертами, как и все в его славном роду. Молодой Лапп Арчеро был вторым наследником своего отца, не будучи включённым в основную часть наследия, он всё ещё оставлял за собой статус дворянина.
  И всё же, будучи неприкаянным и предоставленным самому себе он мог стать для отца обузой и риском. Воинственный и авантюрный нрав Лаппа, проявлявшийся с самого детства, не раз создавал проблемы и требовал усмирения. Монастырь Флиосистов, то есть церкви Культа Солнца, был для молодого рыцаря идеальным местом. Там он мог стать воином-храмовником способным разить грешников холодной сталью и сотворять светлые чудеса, обучиться грамоте и многим наукам, прийти к духовному просветлению и прославить древний род своими подвигами.

  Мятежный дух тигра быстро покорился идеалам веры. Его жажда личной славы и авантюрный дух сменились смирением и стремлением к знаниям. Его примерное поведение подарило ему не только навыки воина, жреца и учёного но и широкую свободу действий. Будучи воином-храмовником он принёс обет защитника веры, приняв своим долгом искоренение зла и греха не только словом проповеди и молитвы, но и сталью. Ему был доверен пост офицера воинов-храмовников, но несмотря на это звание он предпочитал нести свет своей веры в одиночку, свершая подвиги в компании лишь своего шестопёра и верного боевого коня... Но даже так, он всё ещё был крайне важный фигурой. Не только в вопросе веры, но и для своего дома. Его долг защищать честь своего рода и он будет исполнять его с доблестью, до последнего вздоха.

@Сандро Ветротканный,
Дарова :З
Я вообще планировал писать последним, но чёт уже всё как то слишком затянулось. Думаю сегодня букавы пожмаю.
Хотел спросить по поводу перегруза. Солдатам нужно перегруппироваться, чтоб его снять? Типа, я ж могу потратить один токен масштабного действия на их отправку в лагерь? Мб, под руководством офицеров, что их лучше скоординируют?

И они ж после перегруппировки на следующий ход готовые будут?

@Энтропий 
Ценю твой энтузиазм, любимый ГМ... Но думаю мне стоит начинать с малого. А то ты то точно меня разрекламируешь как убер ловеласа)

@Нюва сейчас же воспользуюсь предложением! Скажу, что 3 центнера счастья от тебя. :з

@Сейран , разгружать сразу в постель! Оплату произведу бонусами "большое спасибо, братка"

@Аранарх 

ЛЮДИ!!! ПОСМОТРИТЕ НА ДЕДА!!! НИ СТЫДА, НИ СОВЕСТИ, НИ НОМЕРА ЖОПАСТОЙ ПАУЧИХИ!!!

Старый, сотрудничай. Я тебе потом самогонный аппарат подгоню.

@Аранарх ууу! Старый! Заинтересовал и убежал!
Мне ведь интересно стало! Паучиха ведь ГРОМАДНАЯ наверное, да?

@Макх Шесть
Не смейся, я и так стесняюся >.<

(однажды я напишу пост, но только четвёртым)

  Вообще я очень стесняюсь выкладывать эту заявку т.к... На форуме прям так отрыто подобного я не искал. Все настоящие бойзы живут по орочему кредо и приходят только за пастуком. И всё же, меня убедили хотя бы попробовать.

  Логичнее всего начать с основных предпочтений.
  Посты могу писать много но по малу или редко но по многу, зависит от сорола и вдохновения на игру.
  Хочется отыграть гетеро пару за роль мужского персонажа. Мне нравится описывать конфликты и сложные отношения персонажей с проблемами и противоречиями. Вполне возможно со скандалами и ролевой руганью, чтоб красочнее расписать различия характеров. В тории можно обойтись и без этого, но конфликты мне по душе.

  Ещё у меня пунктик на фэнтезийные расы в принципе и зверолюдей в частности (я в основном за каджита играю в конце концов, но про персонажей дальше). Как по мне так выходит интереснее, за счёт больших отличий от человеческой психологии. Возможно забавно было бы примешать сюда аугментации или, мб, изуверский интеллект?

  Важные детали по поводу персонажей.
  Мой наёмник не лишён человеческих чувств. Пусть многие из них заглушены аугментациями и контролируются идеалами превосходства машины и разума над плотью и эмоциями, Чи-Бин всё ещё способен обратиться к своему холодному металлическому сердцу.
  Но я вижу, что он едва ли подходит для романтического эпизода. Чи-Бин лишён многих человеческих черт, и, если говорить откровенно, даже используя искусственную кожу — уродлив. Этот персонаж ассоциирован с насилием, битвой, идеалами о силе и воинской доблести. Его образ слишком неудобен для подобной игры. Он может вписаться лишь в эпизод на подобии "красавицы и чудовища", что довольно своеобразный концепт, тем более если это чудовище — механический зверь помешанный на аугментациях. По этому я не рассчитываю на поиск пары для него.

  По этому я бы хотел предложить альтернативу — создать отдельных персонажей для романтического эпизода, обсудив детали вместе. К примеру: вместо новоиспечённого лидера фракции наёмников, я могу предложить одного из его "сыновей" — благородного молодого воина, ведомого идеалам чести и справедливости, что ещё не успел заменить свои нежные чувства на холодную верность делу названного отца. А ему в пару дать своенравную вольную торговку, которой плевать на честь, доблесть и справедливость. Лишь бы все оставили в покое.

  Быть может, морского налëтчика из северных земель, чей штурмовой корабль был разбит о скалы, а он сам выброшен на берег, цепляясь лишь упрямой волей за грань жизни и смерти. А ему в пару можно подобрать упрямую ведьму-отшельницу, что вытащила варвара с той стороны опираясь исключительно на свои странные принципы.
  Всë это лишь примеры, что я успел слегка обмозговать. На их место можно поставить почти любого персонажа в любых обстоятельствах. Лишь бы они были достаточно уместны и создавали некий конфликт, дабы отношения можно было развивать.


  Мой опыт
  Мне уже когда то приходилось играть романтику и даже... нечто большее. Это было действительно весело, скажу я вам! В тех историях во главу угла ставился сюжет, развитие взаимоотношений и конфликт между персонажами.
  К примеру один был расчётлив, логичен и альтруистичен в своих действиях, но глубоко опечален своим бесчувствием, уже не считая себя человеком в полной мере. Вторая же конфликтная, спесивая и импульсивная колючка, отталкивающая от себя любого кто проявляет к ней заботу, ведь и так потеряла слишком многих.
  Вместе они дополняли друг друга. Первый мог ощутить себя живым, заражаясь искренними и непорочными чувствами своей дамы. Вторая же наконец нашла того с кем могла разделить своë горе от стольких потерь и искреннее счастье, от того что кто-то действительно уделяет искренне ей внимание.

@Макх Шесть, 
Если честно... Я это давно заметил, просто стеснялся спросить 

@Макх Шесть,

Слухай, я тут заметил... Я не вводил никаких средне-тяжёлых боевых мехов. У меня есть только квартет, призраки, тяжёлая пехота и офицеры.

   Наёмник наблюдал за результатом атаки Сейрена. Из последних сил, союзник нанёс аморфной тьме сокрушительный урон. Полное израсходование резервов в таком состоянии могло обернуться серьёзными последствиями, и всё же Центурион упрямо цеплялся за жизнь, жадно принимая исцеление. Его воля не позволяла телу умереть.
   Четыре красные линзы на бесчувственной металлической маске блеснули злорадством, когда шипастая тьма поглотила раненого циклопа. Жестокая атака марионеток Принца дестабилизировала контроль противника над сферой и ознаменовала жестокую погибель уродца. Кажется, он жалел лишь что не смог лично отрубить врагу голову. Благодаря действиям Юя он уже не представлял угрозы.
   Воитель был готов сражаться дальше столько сколько потребуется. Несмотря на серьёзное истощение своих магических резервов, повреждения брони и серьёзные раны, наёмник демонстрировал прежнюю стойкость. Стальная воля и совершенное тело не давали ему пасть ниц, аугментированный солдат мог сражаться так же как и в начале миссии. Воин ждал, что враг продолжит защищаться. Его черепная схема уже просчитывала следующий шаг. И всё же, всего через мгновение, золотое пламя Эспадона погасло, оставляя после себя лишь пару искр отключающихся разрушающих полей. Негромкий щелчок механических ножен, фиксирующих гигантский меч, ознаменовали очередную победу. Расчёты наёмника как всегда были безупречны, поражение было исключено с самого начала.


   Пару секунд наёмник анализировал состояние союзников. Его резерв не был истощён полностью и в случае крайней необходимости он был готов применить оставшуюся силу для сотворения нового заклинания исцеления. К счастью, несмотря на серьёзные травмы и частичную потерю боеспособности, жизням его товарищей уже ничего не угрожало. Золотые перья остановили кровотечения и срастили повреждённые органы, обеспечивая выживание. Союзники вполне способны позаботиться о себе и помощь офицера им более без надобности. Пусть под глухим шлемом этого не видно, да и монструозный лик специалиста не в состоянии корректно отобразить эмоции, он был действительно рад, что в его отряде обошлось без очередных боевых потерь.

- Для меня честь была сражаться с тобой бок о бок, Солнцеликий
   Гигант взглянул на Центуриона, что успел вновь прийти в сознание. Воин резко выпрямился и отсалютовал Сейрену, ударив пудовым кулаком в расцарапанный нагрудник силовой брони. Его рокочущий голос, с меньшим раздражением чем обычно, выразил ту же признательность.
— Я запомню тебя как брата по оружию. Твоя самоотверженность похвальна. Плоть человека может быть слаба, но деяния останутся в веках. — Опуская руку воин сделал небольшую паузу, глядя в проход по которому ушёл принц — Передай и Юю мою признательность. Он волновался за тебя больше остальных и, как мне показалось, совсем не оценил своего вклада в задачу.

   Механодендриты на спине специалиста начали поочерёдно раскладываться, устремляя свои инструменты к повреждениям силовой брони. Жужжание сварочного аппарата, запах припоя, активирующиеся силовые поля и негромкий скрип диагностикара были фоновым шумом для множества операций, единомоменто проходивших под руководством наёмника. Его навыки и мозговые импланты, в купе с развитым навыком мультизадачности, позволяли ему руководить несколькими конечностями, одновременно производя ремонт и продолжая взаимодействие с союзниками. Он мог самостоятельно позаботиться о своих ранах. Наёмник знал своё тело лучше любого другого и воин сомневался, что легионеры могут помочь ему лучше, чем он сам. И всё же, он не откажется от помощи целителя, способного восстановить функционал его тела при помощи заклинания.

— Ты не плохо показал себя для простого смертного. Если подумываешь пережить свою службу рекомендую задуматься о силе, что дарует металл. Тебе бы стоило озаботиться поисками своей подруги. Твоя наводка может помочь легионерам её отыскать.

  В начале наёмник относился к Бакстеру куда более пренебрежительно, считая его скорее обузой. Но в конце он действительно смог проявить себя с лучшей стороны... пусть его навыки стрельбы и оставляли желать лучшего, он был не безнадёжен. Тигр был бы рад лично разработать для него план улучшений тела.

— Магистр, я сопровожу вас и Юмиру до места эвакуации. Я зафиксировал весь ход миссии в подробном отсчёте с момента моего присоединения к отряду. К нему я прикреплю полную запись с оптики шлема и данные собранные моими авточувствами. Восстановите силы и мы продолжим путь.

   Наёмник ответственно подходил к бумажной работе, понимая всю важность отсчётов для собственной репутации и нанимателя. Воин был уверен что и Тэхену ещё долго придётся заниматься бумажной волокитой. По крайней мере его отсчёт должен был облегчить работу... Или усложнить, учитывая какой объём подробной информации магистру предстоит проанализировать.

   Воитель безмолвно взирал на на рейдеров сверху вниз. Неподвижный, словно вырезанный в скале памятник кровопролития, он позволил смертной взять слово. Каждый из них рядом с ним казался бессильным жуком, жалким и уязвимым. Чем ближе подходил к нему простой человек, тем сильнее становилось ощущение собственной слабости. Монструозный силуэт, окраплëнный человеческой кровью, перекрывал собой красное закатное солнце. Четыре красные линзы наблюдали одновременно за рейдерами, пленными и их лидером. Ничто не могло ускользнуть от их гнетущего взора, что пытливо рассматривал теля и души смертных, готовя приговор.

— Просишь пощады для твоего народа, взамен на собственную жизнь. Благородный поступок. — Голова гиганта наклоняется и все четыре красные линзы несколько мучительно долгих секунд смотрят женщине прямо в душу — Но моих солдат вы не пощадили. Без сомнений, меня бы ждала та же участь. По твоему справедливо ждать от меня милосердия?

   Громовым рокотом заговорили аудио системы наëмника. Его глас казался менее гневным чем ранее. Казалось, его пламенная злоба не погасла, но лишь скрылась за холодным металлом. Гигант подался вперёд, вставляя левый сабатон перед собой и слегка пригнулся, нависая над женщиной. Свет обтекал тяжёлый шлем воина, превращая лучи Архея в сияющий ореол закованного в адамантий воина.

— Цена, что предлагаешь мне за жизнь своего народа слишком низка. Меня не интересуют ни грязные деньги Valam, ни ваши примитивные технологии. И всё же, вы можете предложить мне иной, куда более значимый ресурс. В то же время вы можете получить больше, чем сохранение ваших жизней.

   Загадочное предложение воителя казалось странным. Обычному наёмнику нет смысла отказываться от условий рейдеров. Меньше работы, меньше рисков и, самое главное, больше оплата. Но воин явно имел иные планы на смертных с Легосса. И пусть в сравнении с Солнцеликим мутанты выглядели более чем скромно, он видел в них потенциал. Рокот его аудиосистем продолжился.

— Предположим, я соглашусь исполнить твой план, смертная плоть. Чем это обернётся для твоего народа? Думаешь вас оставят в покое доверившись моим словам? Если ты действительно знакома с послужным списком С4-621, то должна понимать какое у Valam отношение к моим уверениям. Они не так умны как считают, но всё же не идиоты. В то же время твой трепанированный череп принесёт им куда больше надёжной информации о твоих сородичах. Они узнают всё то, что знаешь ты.

   Воин вновь выпрямился и резким движением вытащил меч из земли, воздымая его к небу. Его красные линзы следили за реакцией рейдеров. Ещё в тот миг когда они вскидывали автоматы, наёмник уже мог нанести несколько ударов, не дав противнику и шанса на ответ. Но вместо атаки он лишь перевёл взор на сияющее золотом лезвие активированного силового меча.

— Вы обескровлены и обезглавлены, вынужденные посылать в бой не солдат, а детей и женщин. Вас губит радиоактивный прах вашей выжженной земли, обращая вашу мятежную плоть против вас тысячами уродливых мутаций. Ваши ресурсы ограничены, у вас нет ни патронов, ни топлива, ни адекватного снаряжения, ни медикаментов.

  Слова Солнцликого были ядовиты и злобны... И от того ещё чëтче в их горечи ощущалась истина. Воин медленно опустил меч и указал его острием в лицо двойного агента "нации Легосса". В его золотом сиянии, казалось, отражался пламенеющий дух его владельца. Он шептал о крови сотен живых существ, что тот успел отведать за относительно короткую жизнь воина. Его рокот продолжался прежней злобной тирадой.

— А любое преимущество, что вы получили за счёт благословенной машины, станет бесполезным, ведь его суть будет раскрыта вашему врагу. Ваши шансы на выживание ничтожны. Таких как я Valam может привести сотни, а таких как мои солдаты хоть тысячи. Они будут обучены, вооружены и снабжены. При том, против вас даже не применили технику. Лишь одного упёртого ублюдка. И тем не менее, он смог отрубить вам голову и вспороть брюхо, даже оставшись без своих солдат... Народ Легосса поразил величающий из пороков людей — слабость. Укол презрения жаром отдаётся в моей черепной схеме, когда мне приходится замечать её в каждом, на кого ни упадёт мой взор.

   Гневный тон наёмника не сулит ничего хорошего. Под конец речи Чи-Бина, напряжение в воздухе, казалось, могло убить. В один момент, воин резким движением закинул меч над головой, словно готовясь разрубить женщину вдоль, от головы до бедра...

— Иногда рассуждая о ней я слышу мысль "слабый не заслуживает спасения, ибо не может защитить себя"...

Но вместо этого лишь убирал его за спину. Механические ножны тихо щёлкают, когда золотое лезвие гаснет, закрепляясь между мультилазером и плазменной пушкой. Гигантский воин хватается за шлем. Слышатся несколько последовательных щелчков и тяжёлый элемент защиты остаётся в руках наёмника, демонстрируя его лицо...

— ...идея, что омерзительна мне ещё больше, чем слабость тела, ибо сама есть прямое проявление слабости разума. У каждого должен быть шанс заслужить силу. Такой же, что был дарован одному младенцу, верещавшему в распоротом брюхе мёртвой дикарки, с пустошей Циркона.

   Кошмарный лик взирал на укрытых химзащитой рейдеров. Череп аугментированного монстра был лишён кожи, лишь тёмный металл и синтетические мышцы под гибкой защитой. Нимб силового поля слегка потрескивал, отражая радиоактивные частицы и не позволяя им накапливаться в металле черепа. Но даже без него, он явно не был обеспокоен смертоносной радиацией, что разила даже мутировавших местных. Голос воителя всё ещё раздавался из динамиков, не вынуждая голый череп открывать рот. На черепе явно не хватало хрящей и лицевых мышц, ответственных за мимику... И всё же, его зубы оставались белыми, а голограмма двух жутких золотых глаз не погасла, позволяя звериным зрачкам и радужке сохранять иллюзию органических глаз. Но даже это не было пиком нечеловеческого ужаса... Ведь когда пасть воина распахнулась и из его глотки полезли человеческие мозги, укрытые от радиации сияющими стазис полями, шок мог поразить даже самого стойкого из рейдеров.

— Даже эти безнадежные души ещё можно спасти, подарив им тело подобное моему. Эти дети не заслужили столь ранней смерти, но металл может даровать им ещё один шанс.

   Человеческое серое вещество вновь протолкнулось воителю глотку. Его голографические зрачки и радужки погасли, демонстрируя два красных оптических импланта военного класса. Лёгкие машинные помехи аудио систем создали иллюзию усмешки, будто воину показалась забавной реакция рейдеров на вид мозгов своих родичей.

— Пусть народ Легосса присягнёт мне на верность и я приму вас, как собственных сыновей и дочерей. Взамен, я могу обещать вам возможность получить ту же силу духа и тела, что воплотилась в моём металлическом теле. Встаньте под мой стяг и я поведу вас к спасению, дам пищу, оружие, медикоменты, новые тела и волю крепче адамантия.

    Вновь надевая тяжёлый шлем, гигант скрыл свой жуткий череп под толстым слоем металла. Воин резко дёрнул левой рукой и одна из бронепластин на предплечье откинулась, фиксруясь в открытом положении. Под ним показался экран КПК. Даже не переводя на него взгляд и не взаимодействуя с интерфесом вручную, одним лишь мысленным импульсом воин включил его.

— Если говорить о материальной стороне вопроса...

   Встроенный в КПК голопроектор зажёгся, демонстрируя рейдерам трёхмерное изображение древнего судна хуманов. Это был странного вида космический корабль около пяти километров в длину. Грозное судно прошлого, несущее на борту разрушительное оружие ещё не утратившее былую мощь.

— Это одно из древних судов Хуманов, что я недавно смог обнаружить на окраинах системы. Мощный авангард флота автоматонов типа В.Е.Щ. служивший ещё во времена воины с хтонами. У меня есть ещё несколько судов. Пара пустотных кораблей снабжения, способных производить оружие, боеприпасы, аугментации, боевые машины и технику. Они уже частично укомплектованы экипажем из тех же автоматонов, но на данном этапе восстановления их работоспособности экипажа не хватает для полного восстановления функционала. С вашей помощью их можно вернуть в строй.

   Голограмма сменилась на карту системы, подсвечивая один из неприметных планетоидов в дальнем секторе. Так же появилась эмблема одной из горнодобывающих корпораций, что не так давно оставляла положительное резюме под личным делом Солнцеликого в реестре наёмников ALM.

— Помимо прочего у меня есть некоторая доля в хозяйственной промышленности забытого демиургами планетоида НЮ-69... Местечко со своими странностями, но вполне способное снабдить флот пищей. Мне не сложно организовать так же поставку ресурсов необходимых для производства аугментаций и оборудования для купирования губительных мутаций, поразивших ваши тела.

   Голографическое изображение погасло, и наёмник вновь пристально посмотрел на рейдеров, вновь переводя взгляд на Клару. Безчувственные красные глаза тёмного шлема вновь не позволяли понять, что испытывал воин глядя на неё.

— По поводу Valam. Мой контракт с ними заключался в поиске транспортника и представителя корпорации, после потери связи с ними в районе Легосса. В контракте не было пунктов об истреблении местного населения и ты не указывалась как потенциальный предатель. Если мы вернём машину, мне удастся убедить Valam, что твоё тело просто не удалось обнаружить. Контракт будет закрыт. 
   До того как моим подручным из "Стальных Палачей" удастся разобраться с юридическими проволочками и согласовать выше перемещение на орбиту, я обещаю остаться на вашей земле и помочь своими силами. Мои медицинские и технические навыки, в купе с совершенным телом из стали и синтетики позволят мне эффективно поставить ваших раненых на ноги и подготовить тела убитых к кибернетическому воскрешению. Реорганизация живых так же потребует моего личного участия, так что мне будет чем доказать вам свою лояльность.


   Воин выпрямился в полный рост, становясь по стойке словно на парад. Его подбородок был поднят, но взор неотрывно следил за Кларой. Голос раздававшийся из динамиков три удара сердца молчал, а после задал один вопрос, что мог решить судьбу его собеседника и его самого.

— Готова ли "Нация Легосса" примкнуть к Стальным Палачам? Станут ли гордый народ этой земли моими сынами и дочерями? Хватит ли вам воли без страха и сомнений выгрызть себе место в этом мире, как то сделал я сам?

Фууух... Дописал. Вставил отсылочку на Сангвиния, если кто выкупит... Ну @Энтропий уж точно :З

   Воитель ощутил как в черепе нарастало тепло. Лёгкий перегрев был побочным эффектом усиленной работы черепной схемы. Он не вредил работе внутренних систем, но демонстрировал высокий уровень задействия ресурсов постчеловеческого мозга. Четыре красных линзы наблюдали как клинок силового меча отклоняется от своей траектории снижая эффективность атаки. Его металлические кости и синтетические мышцы ощущали как импульс удара возвращается в них, словно воин бил цельнометаллическим прутом по стальной стене, а не сложным клинковым артефактом по маслянистому мраку. Авточувства брони улавливали эманации энергии исходившие от противоестественной тьмы. Все эти данные бурным потоком поступали в разум воина, побуждая его к постоянному анализу, что, тем не менее, никак не сказывалось на его боевых характеристиках. В конце концов, умение работать головой и оружием одновременно — главная задача военных специалистов и офицеров.

С4-621[Солнцеликий] — Сумрачная субстанция на отметке подобна рою. Моё лезвие почти не задевает их, но расщепляющее поле имеет эффект. Атаковать её по-обычному бесполезно, необходимы атаки способные мгновенно наносить урон по области.

   И вновь мысли воителя мгновенным импульсом передались союзникам по техномагической связи. Данные включали в себя как сообщение так и визуальные образы, такие как отметка атакованной им тьме. Наёмник был уверен, что союзники и сами прекрасно поняли структуру врага, но уточнение казалось ему логичным. В конце концов, Чи-Бин сражался с этим отрядом бок о бок впервые и их слаженность держалась исключительно на индивидуальном опыте боевых братьев и была несовершенна.
   В следующий миг после передачи, тело наёмника вновь подверглось тлетворному влиянию губительной силы. Мрак тремя волнами хлынул по помещению, задевая каждого, кто стоял на пути. Гигант не смог полноценно отразить первую атаку. Меч мгновенно поднялся перед наёмником, закрывая его от губительной мощи, но поток энергии смог просочиться через повреждённые силовые поля. Вторая волна энергии воспользовалась брешью от первой, вновь ударяясь о тёмный металл силовой брони, пусть и с меньшей мощью. Но промежуток между ней и третьей волной оказался достаточным, чтобы силовые поля адаптировались. Последняя волна энегрии безвредно разбилась о стену металл и силовых полей, не нанося того же урона. 

С4-621[Солнцеликий] — Отряд понёс серьёзный урон. Мне нужно время для компенсации.

   Не сложно было заметить как серьёзно последняя атака сказалась на боевой эффективности отряда. Системы анализа состояния союзников кололи черепную схему офицера предупреждениями о критическом ухудшении жизненных функций и отказе важнейших органов в телах остальных воинов. Особенно серьёзный урон получил Сейран, что, казалось, уже приготовился встретить смерть, напоследок огрызаясь последними ударами словно загнанный зверь. Очевидно, воитель не мог допустить подобного и не собирался просто смотреть как его товарищи прощаются с жизнью. Даже если это будет стоить ему боевой эффективности, он обязан минимизировать потери среди своих так долго как может. Личная слава отходила на второй план, как только дело касалось исполнения задачи.
  Помимо прочего воин и сам понёс серьёзный урон. Критически важные элементы структуры тела были повреждены, срабатывали протоколы экстренного ремонта бионики, теряли эффективность повреждённые органы. Но даже так, гигант стоял несломленным. Практически четырёхметровая тварь, закованная в металл, не собиралась демонстрировать слабость ни на мгновение. Никаких жалких хрипов, ни одного болезненного стона не вырвалось из решёток аудио систем. Его стойка не потеряла структуры, а меч был направлен в сторону врага, не демонстрируя усталости. Тяжёлые раны скрывались под блеском силовых полей, не позволяя понять понёс ли он вообще хоть какой-то урон. Даже на грани гибели, адепт таинств металла и синтетики продемонстрирует пиковую эффективность, доступную его постчеловеческому телу.

— Чего притих? Язык проглотил? Хорошо. Твой мерзкий голос начал мне надоедать.

   Он вновь уколол хтоника, что перестал проявлять язвительность. И даже это было отличным поводом для выпада. Ему нравилось сражаться с ним как физически так и вербально. В конце концов, он мог позволить себе небольшую трату концентрации ради сотрясения воздуха.
   В один миг воин отпрянул назад, прикрываясь клинком длинного Эспадона... На пару мгновений он застыл на месте, словно в нерешительности. Положение меча не изменялось, пылающий золотом клинок не сменял режимов силового поля, а многочисленные механодендриты на спине гиганта не дрогнули. Но как только эти несколько мгновений окончились, яркий золотой свет озаривший помещение придал этой задержке вполне смысл. Воин вновь обратился к своему магическому источнику, используя значительную часть резерва на новое заклинание.
   Два пылающих золотых крыла вновь раскрылись за спиной гиганта, заполняя своим гигантским размахом, могло показаться, всю ширину помещения. Гигантские искрящие перья начали мгновенно скрываться с магических конечностей, как только воин взмахнул ими, буд то собираясь взлететь. Перья, будто подгоняемые неощутимым потоком воздуха, на огромной скорости устремлялись к ранам союзников. Каждый в отряде: Бакстер, Магистр, Принц, Центурион и сам Солнцеликий ощутили как гигантские перья мягко ложатся на их раны. Магические полу-призрачные проявления опускались на тела воинов, мгновенно ускоряя регенерацию и отправляя жестокую боль в небытие. Вернувшиеся силы так быстро наполняли раненые тела, что их прирост был подобен глотку свежего воздуха для захлёбывающегося в водной пучине. Но вместе с вернувшейся силой в разумах воинов возникло видение ангелического воина, величественного и прекрасного, совсем не похожего на залитого кровью и грязью каджита. Его тело меняло форму, он был то хуманом, то зверолюдом, то кем, то иным никогда не принимая единый облик, словно в блаженном сне. Он стоял над поверженным чудовищем, вонзая копьё из света в его бесформенно тело. На груди ангела алым росчерком явилась глубокая рана, из которой в деревянную чашу стекала кровь. Крылатый воин подносил чашу к губам каждого, позволяя испить из неё. И каждый из трёх глотков придавал им силы, как и само его присутствие. Он был рядом, раненый, окровавленный, но гордо стоявший в полный рост. Ценой своей собственной жизни воин из чистого света не позволит погибнуть героям.

— ... так станем братья монолитно,
Охранным камнем на пути,

   Мелодичный голос ангела словно заканчивал одну из своих песен, обращаясь к раненым как к братьям...

 — Чтоб быть грозой неотвратимой,
И чтоб врагу здесь не пройти!

   Но окончил его злобный рёв аудио-систем воителя, призывавшего исцелённых в битву. И пусть ведение ангела исчезло вместе с золотым светом гигантских крыльев, с воинами остался стальной зверь. Уродливый монстр из металла и синтетики был рядом, и пока его холодное механическое сердце бьётся в унисон с ним будут биться и сердца его товарищей. Стоит им шагнуть за грань смерти, как стальные когти вырвут воинов из лап смерти, возвращая в битву. У них нет выбора, кроме как встать и сражаться.

@Энтропий, @Сейран, @Цзин Юй,
Рыбята, очень извеняюсь. Я забыл пердупердить, яж ещё 30 уехал к бабушке, тока недавно вернулся. Думаю сегодня/завтра отпишу. (завтра это в плане в час, в два ночи)
Пораб уже дела делать.

Фух, даже в срок уложился, а не как всегда)

...Разумеется, господа, не стоит верить Юмире...
"Я не собираюсь ей верить или полагаться"
С4-621[Солнцеликий] — Принято. Полагайтесь на разум, а не на чувства.

   Ответ союзников удовлетворил гиганта. Он не сомневался в способности союзников принимать взвешенные решения в отношении Юмиры, но чувствовал необходимость в том, чтобы напомнить им об опасности террористки. В конце концов, раненая и тем более девушка могла вызвать простую человеческую жалость. Для Солнцеликого это было одно из немногих чувств, что он ценил. Но даже оно могло стать угрозой, если затмит разум.

"Пока у меня есть резервы артефактов на восстановление. Сохрани силы, они нам ещё пригодятся"

   Наёмник ответил коротким ментальным импульсом, подтверждающим, что он услышал центуриона. С одной стороны ему казалось нецелесообразным использовать ресурсы союзников на исцеление. В отличие от специалиста, Центурион и Принц могли эффективно использовать другие заклинания помимо школы исцеления. С другой же стороны, если артефакт Сейрена способен только на исцеление, логично равномерно применять его заряды и магическую силу наёмника, дабы каждый имел запас ресурса. Так или иначе, воин был готов подстраховать получивших ранение членов отряда, как и раньше.

Спасибо
С4-621[Солнцеликий] — Я не смогу прикрывать вас постоянно. Старайтесь избегать урона. Вы полезны группе только пока живы.

   Когда мрак расселся, безвредно отражаясь от силовых полей, новый ментальный импульс достиг разумов союзников, напоминая, что металлический гигант не всегда будет рядом. Для наёмника защита всегда была приоритетнее атакующих способностей. Участник отряда полезен лишь пока его тело функционирует. Раненая рука не удержит меч, лучше защитить себя чем поразить противника. Лишь за редкими исключениями, эта аксиома верна всегда.

   Враг вновь нанёс удар, вынуждая отряд защищаться. Подготовленный к этому наёмник, успел отразить первый удар мха. Более того, воин успел оставить меч в такое положение, что атакующий отросток перерубил бы сам себя, надави он с достаточной силой. Но в то же время вторя атака всё же смогла добраться до тела наёмника. В конце концов, его гигантская телесная оболочка была слишком удобной мишенью. Гигант успел лишь перенаправить мощность силовых полей на подверженную удару броне-пластину. 
   Но обе эти атаки были шуткой, по сравнению с новым потоком сумрака, что задел и Солнцеликого и его союзников. Принц и Центурион получили серьёзный удар, выбивавший их из равновесия и жестоко терзающий плоть. Ту же нечистую мощь испытал на своём теле и сам воитель. Тьма бурным потоком ударилась в силовые поля Эспадона, обходя их так же просто, как и щиты силовой брони. Мощный поток просачивался сквозь доспех, словно вода через бумагу. Структура тела наёмника получила серьёзный урон, повреждения подкожной брони и внутренних систем были отчётливо зафиксированы черепной схемой, но металлический гигант остался непоколебим.
   Какой бы удар не получил воитель, он демонстрировал стойкость стальной стены, твёрдо стоя на ногах даже когда его братьев по оружию опрокидывает на землю. Даже пропустив удар, наёмник не вышел из стойки, перемещая меч в позицию "железной двери". Слегка горбящийся титан удерживал рукоять меча ниже уровня свой груди, а блестящее золотом острие, словно направлял в лицо самому мраку.

— Я слышу отчаяние в твоём голосе, слышу как ты уже признаешь своё поражение. На тебя жалко смотреть. Ты так же слаб, как и в первую нашу встречу. 

    Гигант продолжал колоть противника не только острием эспадона, но и словом. Для Солнцеликого это не было проблемой, в отличие от обычных смертных речь едва ли отбирала у него достаточно концентрации, чтобы счесть её потерю весомой, а его дыхание не прерывалось разговором. Он видел, как враг теряет самообладание, как чувства захватывают его, заставляя отвлекаться на тирады призванные убедить его в своём успехе. Воитель не был уверен в эффективности своих слов, ведь его чувства были заглушены дисциплиной и имплантами. И тем не менее, он продолжал, в надежде сделать врага уязвимым заставив поддаться чувствам или не вовремя заговориться.


Я вобью световой клин в эту защиту тьмы. Попробуй использовать это в качестве бреши его обороны и незамедлительно атакуй туда. По моей команде
С4-621[Солнцеликий] — Подтверждаю готовность.

   Короткий поток информации в одно мгновение достиг Сейрена. Наёмник не задавал вопросов, пусть и не был уверен в состоятельности плана. В любом случае просто стоять и смотреть было нельзя. Бионика металлического гиганта вступила в силу, позволяя монстру совершить стремительный рывок в сторону тьмы. В то же мгновение как клин света расколол её, золотое лезвие с рёвом разрушающих силовых полей опустилось на него. Первый удар из-за головы был грубым и читаемым, но не было защиты, что могла воспользоваться брешью в структуре. Непомерная мощь бионических рук нанесла быстрый удар со столь гигантским импульсом, что можно было разрубить десять человек вдоль не заточенным арматурным прутом. 
   Меч сменил положение и вновь вонзился во мрак вслед за молнией света, погружаясь во тьму и испепеля всё на своём пути ярким золотым светом. Разрушающее поле вновь сменилось отталкивающем, раздирая мрак той же мощью, которой разрывало плоть врага ранее. Гигантский клинок с силой был выдернут хозяином из мрака, искрясь непомерной мощью и ождая новой возможности поразить врага.
   Последний удар был нанесён с плеча, позволяя тигру вложить в него не только силу рук и массу Эспадона, но и часть собственного веса. Монструозный мечник вложил в удар могучую силу своего бионического тела, экзоскелета силовой брони и магической печати, что наложил магистр. Теперь оставалось лишь оценить состояние сферы тьмы и союзников, дабы принять наиболее взвешенное решение.

Для ГМ

Я в броске на защиту против сумрака сулчайно записал сложность 39, вместо 29.
По этому итог там должкн быть не -18, а -8

@Сейран , вполне возможно что я нас всех путаю, ибо у меня уже второй час ночи и котелок не варит. Мне лучше узнать наверняка, а то наворочу там)))

@Энтропий, или там "вы" это к Юю просто уважительно обращаются?

>>> Юй: Атака страхами - хорошо 27 (ментальная магия), если Юй провалит защиту, то одно из трёх действий уходит на попытку сбежать, а на все последующие ходы в этом кругу вы получаете дебафф -5. Одна атака мхом - сложность 19 / Удар сумрака - сложность 29.