Просмотр сообщений

В этом разделе можно просмотреть все сообщения, сделанные этим пользователем.

Сообщения - Зейн

Страницы1

Личные эпизоды / О дивный новый мир

25-03-2026, 19:44:35

Его мир рушился.
Он строил новый.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Сложно представить, но в Кхар'Дразе время шло как-то по-особенному, тягучей смолой, поэтому события, развернувшиеся перед носом, напоминали апокалипсис во всей своей красе. Гул серен, звуки взрывов, голоса сотрудников, все смешалось в единую какофонию, наполняя каменные стены суетой народа. Пробираться через толпу, к намеченной цели, было отнюдь не легко, но они двигались, расчищая путь любыми возможными методами. Сопровождение Мразоволка было неизменным даже в момент диверсионных действий - это стало чем-то сродни уставу. Сопровождать, поддерживать, несмотря на обстоятельства, столкновения, угрозы для его, её жизни. Важность сие действа вызывало въевшиеся ощущения напряжения, ни смотря на обстоятельства, никакого страха, он знал, все закончится успехом.

В их побеге Зейн был замыкающим цепочку, следил, чтобы все добрались до капсулы в целости и сохранности. В такие моменты время словно ускорялось, часы становились минутами, минуты секундами, нужно действовать быстро, быстро, ооочень быстро.

Добравшись до капсулы, дождался пока все займут свои места, затем уселся сам, быстрыми, рефлекторными движениями намертво закрепил ремни безопасности крест на крест. Расслабятся было некогда, события накалялись с удивительной регрессией, что заставляло все ощущения обострится до предела, погрузится с головой в изучение того, чем активно был занят Нейтан. Быстрые движения рук по клавишам, приборам, мерцания датчиков - все въедалось в память, схватывалось на лету. От действий Нейтана зависели их жизнь, но мог ли Зейн ему доверится?

Человеку, о котором знал только из рассказов Лорн.

- Дамы и дамовладельцы! Занимайте места согласно купленным билетам! Питомцам просьба надеть намордники и не скулить! - слова белобрысого подействовали утягивающе, все внимания тут же перешло на него. Сначала перевёл взгляд, а потом медленно повернул голову. Несмотря на тряску, резкие скачки капсулы из стороны в сторону, движения вышло неимоверно плавным. Ни угроза, ни предупреждение, простой интерес. Словно он вспомнил о присутствии, которого не замечал за отсутствием угрозы. Это как обнаружить новую загадку в картине великого художника, хотя видел её не единожды. Рядом сидел второй, Зейн прозвал его «чудиком» потому, что чудил он действительно знатно. Стоило вспомнить все события, которые пришлось лицезреть в камере, как история начинала играть новыми красками. Не всегда приятными, но очень занимательными.

«С этими проблем станет куда больше» - мысль ворвавшееся в голову, навеянная моментом. Вопреки мыслям губы Зейна растянулись в улыбке, спрятанной за бронзовой маской шакала. В своей жизни он поведал много людей, ему нравилась наблюдать за их эмоциями, микро выражениями, движениями, тембром голоса. Зейн видел многое моменты: как люди замирают в волнении, в ожидании важного для их жизни ответа, как дрожат руки, расширяются зрачки в момент страха, как твердят о любви, пряча все за вуалью расчёта. Набор биохимии. Даже пытаясь скрыть что-то, люди дают тебе много информации. Столько же, сколько можно сказать словами.

«Ты должен внимательно наблюдать за всем, не упускай из виду даже самые незначительные мелочи. Мы должны видеть лживые маски, различать истину, скрытую за красивыми словами. Я верю, ты точно сможешь это сделать, Зейн.» - слова сказанные наставником, когда-то единственным близким человеком, Хейли Освин. Всë, что осталось от её присутствия - это кулон. Маленький кулончик на серебряной цепочки у него на шее.

Он понял, что события начали катиться по наклонной за пару каких-то секунд. Как обычно, сработало чутье, но сделать с этим ничего не мог, пришлось позволить всему идти своим чередом, отдаться воли случая. Жизнь всегда похожа на колесо фортуны. Сегодня ты наслаждаешься победами, всеми возможными лаврами, а уже завтра твоя жизнь висит на волоске.

Напряжение вернулось столь же быстро, как исчезло, вены в голове запульсировали, в ушах зазвенело. Зейн поднял руки, стянул маску, сжал руками голову, закрывая ими уши. Словно пытаясь отделаться от навязчиво возникшего из неоткуда феномена, но лучше не становилось, становилось хуже. Зейну совсем не нравились ощущения с которыми пришлось столкнуться, переживать. Они сменялись стремительно, подобно шторму, перерастающему в проливной дождь, а затем в ураган, сносящий все на своём пути. Сначала ощущения мира вокруг стало необъятным, всеобъемлющим, затем плавно, все начинало сжиматься в единую точку, которой по его мнению оказался он. Все закончилось так же, как началось, оставляя Зейна в дезориентации. Он точно не знал, что именно произошло, но был уверен в одном - это ему не понравится.

Капсулу снова затрясло, а потом случилась неприветливая встреча с местным, раскалённым, палящим солнцем, песками, охватывающими, разметавшимися в разные стороны, волнами, обшивку. Та натужно заскрипела, начала срываться вместе со всеми креплениями, открывая вид на новую, до сели невиданную местность.

Всю эту карусель он перенёс, благодаря ремням безопасности, группировки тела, вцепившимися руками в сидушку, зажмуренными глазами. Защищая от прорвавшегося внутрь незваного гостя. Итогом всего стало тихое, похожее на змеиное, шипение.

Зейн открыл глаза в которые тут же ударил яркий, немного аловатый, свет песчаной гробницы, заставившей прищуриться.

О беспощадности пустыни он знал только из историй случайно услышанных из разговоров коллег или людей на той стороне решёток. О том, как жарит солнце, о том как разительно все меняется ночью. Резкий, почти моментальный спад температуры, превращающий пекло в самые настоящие заморозки, с которыми им, к сожалению, только предстоит столкнуться.

- Мы в полной жопе - хриплым, тихим от непривычки разговаривать в слух, голосом произнёс Зейн, избавляясь от ремней безопасности. Для него это приключения закончилось ушибами, синяками и ссадинами. Лучший исход, что мог произойти из наблюдений за Лорн, которую нехило потрепало, что вызвало уйму беспокойства. Но он знал, лесть не стоит, она упряма, отчасти горделива.

Все своё внимание он отдал пескам.

«Сколько времени человек способен прожить без воды и еды в таком пекле?» - он знал ответ на этот вопрос, но все ровно задал его самому себе. Зейн встал со своего места медленно, взглядом нашёл маску, подошёл и так же медленно поднял её с остатков изодранного пола. Надевать маску казалось безумной идеей, в таком адском пекле она могла оставить клеймо на пол лица, поэтому Зейн крепко закрепил её на поясе, попутно проверяя метательные ножи, пару клинков. Всё оказалось на месте.

И тут чутье снова зазвенело, кто-то был рядом, он не знал кто, но Лорн подкинула, довольно ожидаемую, мысль.

- Зейн, если стоишь, смотри левый сектор. Не геройствуй. - он тут же приступил к выполнению приказа, наблюдая за периметром. Тени метались по песку из стороны в сторону, немного хаотично, а вдалеке виднелись острые шпили. Здание, но какое точно Зейн не знал, одно было понятно, если выживем, может, возможно, послужит укрытием. Он втянул носом воздух, тот не создавал насыщения кислородом, казалось вовсе обжигал лёгкие. Пыль, мелкие песчинки, заскрипели на зубах, он тут же достал тканевую маску, повязал так, чтобы она закрывала нос и рот. Следом надел чёрный капюшон, снова подумав о воде, было бы чудесно облить ею ткань, накрывающую голову, когда пойдёт перегрев. Одежда была плотной, не подходящий для походов в пустыню, на лбу уже начинали выступать испарины. Но это не могло отвлечь от выполнения приказа, все должно быть идеально, как всегда.

Хранилище анкет / анкета - зейн

20-03-2026, 17:03:41

Чтобы свет сиял ярко, миру необходима тень.

Зейн

Раса и год рождения:

⠀⠀⠀⠀⠀𒁍 Человек - иномирец.

⠀⠀⠀⠀⠀𒁍 Возраст 30 лет.

⠀⠀⠀⠀⠀𒁍 Является теневым ассасином.

⠀⠀⠀⠀⠀𒁍 Был рожден в мире не связанным с Аркхеймом.

Место проживания, род занятий и состоятельность:

⠀⠀⠀⠀⠀𒁍 Зейн привык к кочевому образу жизни из-за его специальности наемного убийцы.

⠀⠀⠀⠀⠀𒁍 Разбирается не только в оружии, но и взломе, скрытности.

⠀⠀⠀⠀⠀𒁍 После перемещения в Аркхейм почувствовал слабый магический отклик.

Характер:

Зейн молчалив, собран, почти всегда держит себя под внутренним контролем. Он не из тех, кто говорит много, открывается легко, позволяет себе лишние эмоции. Привычка выживать научила быть настороженным, терпеливым, опасно внимательным к чужим слабостям, а годы, прожитые как чужой инструмент, сделали холодность не чертой, а способом существования. Редко действует импульсивно, предпочитая наблюдать, ждать, вмешивается только тогда, когда это действительно необходимо. В его жестокости нет ярости - она точная, тихая, функциональная. При этом Зейн не лишён чувств полностью: просто всё живое спрятано слишком глубоко, поэтому привязанность, доверие, верность проявляет редко, но если признаёт кого-то «своим», становится по-настоящему опасным в своей преданности. Инстинктам он доверяет больше, чем словам, и чаще чувствует угрозу раньше, чем успевает её объяснить. Зейн производит впечатление человека холодного, сдержанного, отстранённого, но за этой тишиной скрывается не пустота, а подавляемая живая часть, которую он почти никому не показывает.

Внешность:

Нижнюю часть своего лица чаще всего прячет под тёмной тканевой маской, натянутой до самого носа, а иногда - под маской с вытянутой мордой шакала. Может, именно поэтому взгляд цеплялся за него сильнее, чем следовало.

У Зейна светлая кожа, острые скулы, темные, цвета вороньего пера, волосы. Высокий рост, но при этом лёгкий в движениях, выглядит не человеком, а тенью. Глаза - тёмные, внимательные, с той глубокой тишиной, от которой не становится спокойно. Зейн не казался живым огнём. Скорее чем-то скрытым, сдержанным, почти бесшумным. Красивой тенью в маске, которую запоминают не потому, что успели рассмотреть, а потому, что так и не смогли.

Биография:

Зейн не помнит ни своего настоящего имени, ни лиц тех, кого когда-то называл семьёй. Память о детстве выжжена клочьями, будто кто-то прошёлся по ней огнём так же тщательно, как когда-то по его дому. От прошлого остались только обрывки: запах дыма, треск дерева, жар, въедающийся в кожу, и животный ужас, который невозможно до конца вытравить из крови.

Он родился в бедной семье. Не в той бедности, о которой можно говорить с горечью, надеждой, а в такой, где каждый день приходится выцарапывать у мира право просто дожить до следующего утра. У них не было ничего, кроме друг друга, а потом не стало и этого. Дом, в котором жили его родители, сгорел за одну ночь. Для других это выглядело несчастным случаем. Для тех, кто должен был поверить, всё было обставлено достаточно чисто: ни свидетелей, ни явных следов, только пепел, обугленные балки и мёртвые тела. Это не было случайностью, их убили, закрывая пожаром чужую работу.

Зейн выжил. Почему? Не знает до сих пор. Может, его не успели добить? Может, не захотел? Может, он был нужен живым?

После пожара началась уличная жизнь - грязная, голодная, звериная. Он скитался по подворотням, подвалам, крышам, спал там, где не успевали выгнать, воровал там, где можно было остаться незамеченным. Еду, кошельки, дешёвые вещи, всё, что можно обменять на ещё один день существования. Улица научила главному: слабого не жалеют, слабого добивают. Он рос не ребёнком, а загнанным зверёнышем, который слишком рано понял цену чужой жестокости. Научился двигаться тихо, убегать быстро, прятать страх глубже, бить первым, если другого выхода нет. Именно тогда его подобрала корпорация. Не спасла, не приютила, не дала шанса, подобрала.

В нём увидели не человека, а материал - удобный, голодный, озлобленный, достаточно сломанный, чтобы можно было сделать что-то полезное. Там, где улица оставила грязь, шрамы, корпорация начала вырезать всё остальное. Сначала дали еду, крышу над головой, порядок. Потом - дисциплину, боль, подчинение. Из него выбивали всё, что мешало служить: жалость, мягкость, привязанности, право на слабость. Его учили владеть оружием, вскрывать замки, двигаться бесшумно, наблюдать, ждать, выслеживать, ломать сопротивление, входить туда, где ему не место. Учили терпеть, молчать, выполнять. Всё это делалось ради одной цели, о которой Зейн уже не мог вспомнить как следует: его готовили к роли надзирателя. Не грубого тюремщика, не цепного пса, а того, кто держит контроль не кулаком, а присутствием. Того, кто видит больше, чем должен, замечает слабость раньше других, умеет задавить угрозу ещё до того, как она оформится в открытый бунт. Но где-то на этом пути память была искалечена. Трудно сказать, что именно произошло: наказание, эксперимент, срыв, чья-то зачистка или попытка вырваться. Прошлое ушло, оставив только рефлексы, навыки, внутреннюю, въевшуюся в кости привычку к контролю. Зейн не помнил многих лиц, событий, приказов, не помнил, кем именно его собирались сделать, но тело помнило. Этого оказалось достаточно.

Позже жизненный путь привёл его в Кхар'Драз - место, где жестокость не прячут под красивыми словами, а власть измеряется тем, сколько чужой воли ты способен переломать. Именно там Зейн впервые по-настоящему занял место, к которому, возможно, вели с самого детства. В Кхар'Дразе он стал надзирателем - Тенью Коридоров. Там его знали не по имени, там у него была маска шакала. Под этой маской он стал тем, на кого смотрели с ненавистью, страхом, молчаливой злобой. Шакал был выбран не случайно: падальщик, выживальщик, тварь, которая идёт по следу слабости и дожидается нужного момента. Маска скрывала лицо, стирала человека, оставляла только функцию. Под ней Зейн был не личностью, а приговором, шагами в коридоре, взглядом из темноты, знаком того, что за тобой наблюдают. Он следил за порядком в Кхар'Дразе так, как умел лучше всего: без лишних слов, без показной ярости, без пустой жестокости, холодно, точно, неотвратимо.

Именно там произошла встреча с Мразволком. Встреча, врезавшаяся глубже, чем многие события, которые память давно уже стёрла. Что именно было в Мразволке - угроза, предупреждение, отражение его собственной природы или нечто куда более тёмное, вряд ли Зейн сумел бы объяснить даже самому себе. Но после той встречи что-то сдвинулось. В Кхар'Дразе он привык быть тем, кто смотрит из темноты на других. После Мразволка впервые появилось отчётливое ощущение, что из темноты смотрят на него. Это не сделало слабее, но сделало жёстче.

Со временем Зейн окончательно превратился в того, кем его видят теперь: теневого ассасина, человека без дома, без прошлого, который умеет проникать в закрытые двери, выслеживать, ломать, убивать, исчезать раньше, чем кто-то успеет понять, что произошло. В нем проявилась магия, но в этом даже есть своя опасность - его нельзя считать зависимым от силы, которую можно исчерпать или подавить. Всё, что у него есть - это собственное тело, холодный разум, выдержка, навыки, вбитые так глубоко, что они пережили амнезию.

Зейн не любит говорить о себе, не любит возвращаться к пожару, к улице, к корпорации, к Кхар'Дразу и тем более к маске шакала. Но всё это до сих пор живёт внутри. В том, как он замечает выходы, как не поворачивается спиной к дверям, как считывает чужой страх по мелочам, как без колебаний ищет слабое места в человеке, механизме или ситуации. Он не помнит всей правды о себе, но эта правда всё равно проступает сквозь в каждом движении.

Сейчас Зейн - это имя, за которым почти ничего не осталось, кроме воли, выучки, тени прошлого. Он был сиротой, вором, материалом для чужой системы, надзирателем в маске шакала, человеком, которому довелось встретиться с Мразволком и уйти после этого живым.

Как оказался в Аркхейме:

Ситуация изменилась после удара по комплексу: по объекту прошла разрушительная волна, начались структурные повреждения, зафиксированы признаки внешней атаки. Вероятнее всего, речь шла об очередной фазе корпоративного конфликта с применением тяжёлых средств поражения. Личный состав начал терять управление. В ходе аварийной дестабилизации дверной замок тюремной секции был открыт. Один из надзирателей вывел заключённых к капсуле экстренного подъёма. По регламенту доступ к ней для данной категории лиц не предусматривался, однако к этому моменту регламент уже не имел значения. Объект находился в стадии разрушения. Эвакуация завершилась катастрофой. Капсула была сорвана с траектории, вовлечена в энергетический разлом. Зафиксировано аномальное искажение среды, после последовала потеря сознания, резкий термический спад, удар при завершении переноса. Очнулся Зейн уже вне исходного мира.

Уровень персонажа и наличие «источника»:

[ VI УМИ, вид источника - магия ]

связаться с игроком: в личных сообщениях

как вы нас нашли? лорн притащила

вид проверки анкеты: стандартный

Архивный раздел / анкета - зейн

19-03-2026, 16:04:31

Имя и фамилия:

Зейн

Раса и год рождения:

• Человек - иномирец.

• Возраст 26 лет.

• Является теневым ассасином.

• Был рожден в мире не связанным с Аркхеймом.

Место проживания, род занятий и состоятельность:

• Зейн привык к кочевому образу жизни из-за его специальности наемного убийцы.

• Разбирается не только в оружии, но и взломе, скрытности.

• После перемещения в Аркхейм почувствовал слабый магический отклик.

Характер:

Зейн молчалив, собран, почти всегда держит себя под внутренним контролем. Он не из тех, кто говорит много, открывается легко, позволяет себе лишние эмоции. Привычка выживать научила быть настороженным, терпеливым, опасно внимательным к чужим слабостям, а годы, прожитые как чужой инструмент, сделали холодность не чертой, а способом существования. Редко действует импульсивно, предпочитая наблюдать, ждать, вмешивается только тогда, когда это действительно необходимо. В его жестокости нет ярости - она точная, тихая, функциональная. При этом Зейн не лишён чувств полностью: просто всё живое спрятано слишком глубоко, поэтому привязанность, доверие, верность проявляет редко, но если признаёт кого-то «своим», становится по-настоящему опасным в своей преданности. Инстинктам он доверяет больше, чем словам, и чаще чувствует угрозу раньше, чем успевает её объяснить. Зейн производит впечатление человека холодного, сдержанного, отстранённого, но за этой тишиной скрывается не пустота, а подавляемая живая часть, которую он почти никому не показывает.

Внешность:

Нижнюю часть своего лица чаще всего прячет под тёмной тканевой маской, натянутой до самого носа, а иногда - под маской с вытянутой мордой шакала. Может, именно поэтому взгляд цеплялся за него сильнее, чем следовало.

У Зейна светлая кожа, острые скулы, темные, цвета вороньего пера, волосы. Высокий рост, но при этом лёгкий в движениях, выглядит не человеком, а тенью. Глаза - тёмные, внимательные, с той глубокой тишиной, от которой не становится спокойно. Зейн не казался живым огнём. Скорее чем-то скрытым, сдержанным, почти бесшумным. Красивой тенью в маске, которую запоминают не потому, что успели рассмотреть, а потому, что так и не смогли.

Биография:

Зейн не помнит ни своего настоящего имени, ни лиц тех, кого когда-то называл семьёй. Память о детстве выжжена клочьями, будто кто-то прошёлся по ней огнём так же тщательно, как когда-то по его дому. От прошлого остались только обрывки: запах дыма, треск дерева, жар, въедающийся в кожу, и животный ужас, который невозможно до конца вытравить из крови.

Он родился в бедной семье. Не в той бедности, о которой можно говорить с горечью, надеждой, а в такой, где каждый день приходится выцарапывать у мира право просто дожить до следующего утра. У них не было ничего, кроме друг друга, а потом не стало и этого. Дом, в котором жили его родители, сгорел за одну ночь. Для других это выглядело несчастным случаем. Для тех, кто должен был поверить, всё было обставлено достаточно чисто: ни свидетелей, ни явных следов, только пепел, обугленные балки и мёртвые тела. Это не было случайностью, их убили, закрывая пожаром чужую работу.

Зейн выжил. Почему? Не знает до сих пор. Может, его не успели добить? Может, не захотел? Может, он был нужен живым?

После пожара началась уличная жизнь - грязная, голодная, звериная. Он скитался по подворотням, подвалам, крышам, спал там, где не успевали выгнать, воровал там, где можно было остаться незамеченным. Еду, кошельки, дешёвые вещи, всё, что можно обменять на ещё один день существования. Улица научила главному: слабого не жалеют, слабого добивают. Он рос не ребёнком, а загнанным зверёнышем, который слишком рано понял цену чужой жестокости. Научился двигаться тихо, убегать быстро, прятать страх глубже, бить первым, если другого выхода нет. Именно тогда его подобрала корпорация. Не спасла, не приютила, не дала шанса, подобрала.

В нём увидели не человека, а материал - удобный, голодный, озлобленный, достаточно сломанный, чтобы можно было сделать что-то полезное. Там, где улица оставила грязь, шрамы, корпорация начала вырезать всё остальное. Сначала дали еду, крышу над головой, порядок. Потом - дисциплину, боль, подчинение. Из него выбивали всё, что мешало служить: жалость, мягкость, привязанности, право на слабость. Его учили владеть оружием, вскрывать замки, двигаться бесшумно, наблюдать, ждать, выслеживать, ломать сопротивление, входить туда, где ему не место. Учили терпеть, молчать, выполнять. Всё это делалось ради одной цели, о которой Зейн уже не мог вспомнить как следует: его готовили к роли надзирателя. Не грубого тюремщика, не цепного пса, а того, кто держит контроль не кулаком, а присутствием. Того, кто видит больше, чем должен, замечает слабость раньше других, умеет задавить угрозу ещё до того, как она оформится в открытый бунт. Но где-то на этом пути память была искалечена. Трудно сказать, что именно произошло: наказание, эксперимент, срыв, чья-то зачистка или попытка вырваться. Прошлое ушло, оставив только рефлексы, навыки, внутреннюю, въевшуюся в кости привычку к контролю. Зейн не помнил многих лиц, событий, приказов, не помнил, кем именно его собирались сделать, но тело помнило. Этого оказалось достаточно.

Позже жизненный путь привёл его в Кхар'Драз - место, где жестокость не прячут под красивыми словами, а власть измеряется тем, сколько чужой воли ты способен переломать. Именно там Зейн впервые по-настоящему занял место, к которому, возможно, вели с самого детства. В Кхар'Дразе он стал надзирателем - Тенью Коридоров. Там его знали не по имени, там у него была маска шакала. Под этой маской он стал тем, на кого смотрели с ненавистью, страхом, молчаливой злобой. Шакал был выбран не случайно: падальщик, выживальщик, тварь, которая идёт по следу слабости и дожидается нужного момента. Маска скрывала лицо, стирала человека, оставляла только функцию. Под ней Зейн был не личностью, а приговором, шагами в коридоре, взглядом из темноты, знаком того, что за тобой наблюдают. Он следил за порядком в Кхар'Дразе так, как умел лучше всего: без лишних слов, без показной ярости, без пустой жестокости, холодно, точно, неотвратимо.

Именно там произошла встреча с Мразволком. Встреча, врезавшаяся глубже, чем многие события, которые память давно уже стёрла. Что именно было в Мразволке - угроза, предупреждение, отражение его собственной природы или нечто куда более тёмное, вряд ли Зейн сумел бы объяснить даже самому себе. Но после той встречи что-то сдвинулось. В Кхар'Дразе он привык быть тем, кто смотрит из темноты на других. После Мразволка впервые появилось отчётливое ощущение, что из темноты смотрят на него. Это не сделало слабее, но сделало жёстче.

Со временем Зейн окончательно превратился в того, кем его видят теперь: теневого ассасина, человека без дома, без прошлого, который умеет проникать в закрытые двери, выслеживать, ломать, убивать, исчезать раньше, чем кто-то успеет понять, что произошло. В нем проявилась магия, но в этом даже есть своя опасность - его нельзя считать зависимым от силы, которую можно исчерпать или подавить. Всё, что у него есть - это собственное тело, холодный разум, выдержка, навыки, вбитые так глубоко, что они пережили амнезию.

Зейн не любит говорить о себе, не любит возвращаться к пожару, к улице, к корпорации, к Кхар'Дразу и тем более к маске шакала. Но всё это до сих пор живёт внутри. В том, как он замечает выходы, как не поворачивается спиной к дверям, как считывает чужой страх по мелочам, как без колебаний ищет слабое места в человеке, механизме или ситуации. Он не помнит всей правды о себе, но эта правда всё равно проступает сквозь в каждом движении.

Сейчас Зейн - это имя, за которым почти ничего не осталось, кроме воли, выучки, тени прошлого. Он был сиротой, вором, материалом для чужой системы, надзирателем в маске шакала, человеком, которому довелось встретиться с Мразволком и уйти после этого живым.

Как оказался в Аркхейме:

Ситуация изменилась после удара по комплексу: по объекту прошла разрушительная волна, начались структурные повреждения, зафиксированы признаки внешней атаки. Вероятнее всего, речь шла об очередной фазе корпоративного конфликта с применением тяжёлых средств поражения. Личный состав начал терять управление. В ходе аварийной дестабилизации дверной замок тюремной секции был открыт. Один из надзирателей вывел заключённых к капсуле экстренного подъёма. По регламенту доступ к ней для данной категории лиц не предусматривался, однако к этому моменту регламент уже не имел значения. Объект находился в стадии разрушения. Эвакуация завершилась катастрофой. Капсула была сорвана с траектории, вовлечена в энергетический разлом. Зафиксировано аномальное искажение среды, после последовала потеря сознания, резкий термический спад, удар при завершении переноса. Очнулся Зейн уже вне исходного мира.

Уровень персонажа и наличие «источника»:

[ VI УМИ, вид источника - магия ]

━──────≪✷≫──────━

Зейн - приверженец школы теневой магии. Здесь тени работают не как просто отсутствие света, а как слепок формы, страха, памяти и чужого присутствия. Такая магия редко бьёт "в лоб" - она душит пространство, искажает восприятие, связывает, прячет, подменяет, вытягивает слабость.
━──────≪✷≫──────━

• Используемые направления:

— тенемантия - работа с тенью, сумраком, страхом, скрытностью - ослабляющая магия;

— призыв - вызов сущностей или форм, которые действуют отдельно;

— формовка / конструкторика - создание устойчивого тела из магической субстанции.

• Авторские техники:

— Теневой Плащ. Тень поднимается с пола и ложится на тело как живая мантия.
Эффект: скрывает лицо, силуэт, запах, приглушает шаги и присутствие. В толпе человек будто выпадает из внимания. Особенность: не делает невидимым буквально - делает незаметным. Слабость: работает хуже против тех, кто уже знает, где ты.

— Коридор Между Тенями. Переход из одной густой тени в другую. Эффект: быстрое перемещение на короткую или среднюю дистанцию: из-под лестницы за колонну, с балкона в арку, из тёмного угла в дальний проход. Особенность: выглядит эффектно, ведь человек буквально "проваливается" в тень и выходит в другой. Слабость: чем дальше переход, тем выше риск потерять ориентацию или выйти "не там".

— Теневой Лютоволк - "Гончая Сумрака". Быстрый, огромный, почти бесшумный теневой зверь. Что делает: преследует цель по тени, а не по запаху, бросается в ноги и ломает темп, может "вцепиться" не в тело, а в движение, делая движущийся объект или субъект, отбрасывающий тень, медленнее. Лучшее применение: охота, бой в узких пространствах, загон. Особенность: если цель ранена или напугана, волк становится сильнее. Слабости техники: яркий прямой свет ослабляет тело зверя, зверя трудно держать вдали от мага слишком долго, чем сильнее зверь, тем больше он тянет эмоции хозяина наружу, если зверя уничтожают, откат частично бьёт по магу, зверь плохо работают там, где почти нет теней и контраста.

Страницы1